Черное платье
Шрифт:
Однако есть ей пришлось в одиночестве, так как Сережа снова заснул. Впрочем, она и сама несколько переоценила свои возможности: есть она почти не могла. Проглотив пару ложек, она вдруг почувствовала, что хочет побыть одна, может быть, пройтись по улицам, может быть, даже зайти к Вере и рассказать о том, что произошло.
Наташа сделала Сереже укол, от которого тот даже не проснулся, она взяла плащ, вышла из дома и направилась в сторону Староконюшенного переулка.
На сей раз в подъезде дежурила сестра Людмилы Ивановны, которая ее хорошо знала. Она готова была пропустить Наташу, но та попросила разрешения
Когда Наташа вышла из лифта, Вера уже ждала ее на площадке. Она попросила ее говорить тише, потому что спит отец, и провела в комнату, в которой Наташа уже была накануне. Вера показалась ей то ли усталой, то ли встревоженной. Она спросила:
— У вас все в порядке?
— Более или менее. А у вас?
Наташа помедлила.
— Не знаю даже, что сказать. Сегодня вечером убили Павловского.
— Что? — Вера вздрогнула и побледнела. — Откуда вы знаете?
Наташа помедлила.
— Дело в том…
— Ну? Говорите же!
— Я там была.
— Вы меня пугаете! Что значит — „была“?
— Нет, — усмехнулась Наташа, — я его не убивала. Я чуть не стала свидетелем.
— О Господи! — пробормотала Вера и в изнеможении опустилась на стул. — Как это случилось?
Наташа, все еще не решаясь, посмотрела Вере в глаза.
— Вера, я…
— Господи, да не тяните же!
— Я хотела убить его.
Вера дико посмотрела на нее.
— Я не шучу, — продолжала Наташа. — Я действительно пошла к нему, чтобы… Вы меня осуждаете?
Вера мрачно усмехнулась:
— Я бы сама убила его, если б могла!
— А я бы смогла. — Наташа упрямо сжала губы и с вызовом посмотрела на нее. — Я бы убила, но мне повезло — кто-то постарался вместо меня.
— Как это произошло?
— Мы договорились о встрече по телефону. Он попросил прийти через час. Он еще был живой и здоровый… Когда я пришла, дверь была не заперта. Я вошла, а он… он лежал на полу, в прихожей… в луже крови.
Вера смотрела на нее расширившимися от ужаса глазами.
— Вас кто-нибудь видел?
— Нет. Не знаю.
— Наташа, вспомни. Там кто-нибудь был? На лестнице, в подъезде?
— Нет. Но на площадке есть еще одна квартира… Меня могли видеть в глазок.
— В котором часу это было?
— В начале девятого.
— Боже мой…
— Знаете, Вера, вы были правы…
— В чем? Только, знаешь, давай на „ты“. Не против?
— Конечно, нет! — воскликнула Наташа, внезапно почувствовав облегчение. — Как хорошо, что я к тебе пришла! Ведь мне больше некому об этом рассказать… Ты была права, говоря, что он… В общем, он действительно чудовище. Это он начал приучать Сережу к наркотикам.
— Откуда ты знаешь?
— Он сам рассказал мне об этом.
У Веры потемнели глаза.
— Значит, он получил то, что заслужил…
— Как ты думаешь, я должна позвонить в милицию?
— Зачем?!
— Чтобы сказать…
— Хочешь, чтобы тебя обвинили в убийстве?
— Но…
— Прошу тебя, не делай этого! Да и какой в этом смысл? Помочь ты им все равно не сможешь! Ведь ты никого не видела? — Вера пристально посмотрела ей в глаза.
— Да нет же!
— Вот видишь! Какой же смысл подставлять себя под удар? Тебе придется объяснить им, как ты там оказалась. И что ты скажешь? Надеюсь, ты не станешь откровенничать с ними, как со мной?
— Но ведь я могу быть свидетелем…
— Свидетелем чего?!
— Того, что это
случилось между семью и восемью часами…— Не будь наивной! Они прекрасно установят это сами.
— Ты думаешь?
— Уверена, — вздохнула Вера. — Лучше пойдем, я сварю тебе кофе. Или ты хочешь что-нибудь выпить?
— Не знаю… Уже, наверное, поздно?..
— Ничего, пойдем. Потом я провожу тебя домой. Только обещай, что никому ничего не скажешь.
— Как ты думаешь, кто это сделал?
Вера усмехнулась.
— Ну, судя по тому, что нам с тобой известны по крайней мере двое желающих, можно предположить, что их найдется еще немало…
— Думаешь, это сделала женщина?.. А мне кажется, его убил кто-то из своих. Кто-то, с кем он занимался наркобизнесом.
— Может, ты и права. Теперь понимаешь, что тебе нельзя в это лезть? Обещаешь?
— Обещаю. Какой странный сегодня день…
Когда Наташа вышла от Веры, была уже ночь. Наташа медленно шла по переулкам, вспоминая события сегодняшнего дня. „Вера права, — говорила она себе. — Ни в какую милицию мне идти нельзя. Я не могу рисковать собой, не имею права — на мне мама и Сережа. В конце концов, я ни в чем не виновата. Он сам выбрал себе судьбу“.
Она понимала, что должна собрать все свое мужество, чтобы жить дальше: ответственность за Сережу и за мать полностью лежит на ней. Она не имеет права распускаться, не имеет права думать о себе. Она должна как можно скорее забыть все, что с ней произошло, забыть Париж, забыть всю эту жалкую историю с Филиппом, перестать себя изводить. Теперь она должна думать о своем сыне: кроме нее, у Сережи никого нет. Они оба многое пережили за эти дни, и хотя опыт у каждого был свой, они любили и нуждались друг в друге. Главное, что она не совершила этого ужасного преступления: чудо спасло ее.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Филипп Левек вышел из небольшого туристического агентства на бульваре Распай. В руках у него были путевка, дающая ему право на недельное пребывание в Москве, и билет на самолет на семнадцатое июня. Что ж, это лучше, чем ничего. Он приедет в Москву, найдет дом, где Наташа жила до недавнего времени, зайдет к людям, которые живут теперь в ее квартире и с которыми он говорил по телефону, и постарается что-нибудь узнать о ней. Если, как они говорят, они действительно ничего не знают, он обратится в справочную службу, такая наверняка существует в Москве, как в любом другом цивилизованном месте. И найдет ее. Найдет, если с ней ничего не случилось.
У Филиппа сжалось сердце. "Зачем я отпустил ее? Я не должен был ее отпускать". Он вспомнил, как они ехали в аэропорт, как она старалась держаться и как, несмотря на все старания, глаза ее были полны слез. Вспомнил, как он сам едва не потерял самообладание и как сказал ей, что они расстанутся у стойки "Эр-Франс" и дальше она пойдет одна. Зачем он это сделал? Надо было проводить ее до конца, а не разыгрывать из себя мужественного плейбоя. Вспомнил, как она взяла у него чемодан и пошла в сторону регистрации багажа, не оборачиваясь, а он стоял и смотрел ей вслед в надежде, что она обернется, чтобы помахать ей рукой, но, когда она встала в очередь, какие-то люди заслонили ее. А потом он увидел, что она разговаривает с человеком в кожаной куртке. Он не видел ее лица, но ему показалось, что она что-то взяла у него из рук. И вдруг он вспомнил ее рассказ о деньгах. Что, если это тот самый человек? Если так, он должен выяснить, кто он и что ему от нее нужно.