Чёрная волна
Шрифт:
– Six o'clock, – ответил Дэвид Робертс, полагая, что его просили перевести. Но так как язык запроса Хавьер не уточнил, то ответил на родном австралийском.
– Не понял.
– Шесть часов.
– А когда будет восемь?
Но Дэвид Робертс как-то изумлённо посмотрел на Хавьера и отвернулся.
Так и не добившись вразумительного ответа, Хавьер решил идти на свидание в моторный отсек тогда, когда солнце завершило оборот и легло в воды Бесконечного Осеано.
Последние лучи солнца проникли через иллюминаторы в коридоре моторного отсека, разделяя его сумрак красными световыми столбами. Здесь гул моторов был так громок, что Хавьер не слышал своих
Навстречу попался механик, закончивший смену. Хавьер быстро приник к иллюминатору, делая вид, что поглощён видом на Острова.
– Скучаешь по дому, пацан? – прокричал механик сквозь гул двигателей.
Хавьер вежливо улыбнулся, как учила Жизель:
– Не очень. Пардон, сколько сейчас часов вечера?
– Половина восьмого.
Механик, вышел из коридора, а Хавьер тут же проскользнул в дверь моторной гондолы. Шум здесь был гораздо тише. Но было темно, Хавьер не стал зажигать свет, а присел на какую-то тёплую вибрирующую трубу и стал ждать.
В деревне он считался нормальным парнем. Не таким красавцем, как сын охотника Дениро, но свою порцию девичьей благосклонности получал. Хотя не от тех девушек, каких хотел. Те обычно предпочитали свидания с сыном охотника.
Хавьер и раньше влюблялся, но Рианна был совершенно другой. И внешне, и по поведению. Хавьер робел, представляя, что придётся поддерживать разговор с девушкой, которая считала его таким же отсталым, как его соплеменники внизу. Дались им эти перья в заднице. Как Люди-из-Веспы вообще представляли ношение предметов в той части тела?
Но Хавьер усвоил, что проявлять робость в любовных делах, значило заранее проиграть. Цивилизованная или не цивилизованная, Рианна – девушка. Причём девушка, которой что-то от него надо.
Отличное начало для отношений!
Хавьер вынул из нагрудного кармана жилетки наладонник и продолжил чтение справочника
Разведывательный и ударный беспилотный летательный аппарат Е-90 – Легер. Система управления огнём.
Множество подобных руководств он нашёл в информационной директории дирижабля. Там были описания дирижаблей, силовых установок, радиолокационного оборудования и много ещё такого, что Хавьер не понимал. Вообще-то он и в этом руководстве понимал, лишь отдельные слова, но ему доставляло удовольствие просто читать незнакомые слова, додумывая, что именно они обозначали. Так или иначе, они связаны с любимым словом – «тех-но-ло-гия».
«Однажды, однажды… – мечтал Хавьер. – Однажды я стану таким же умным, как дяди Кирилл, или умнее. Я научу свой народ делать настоящие бес-пилоты. Из деталей и проводов, а не из глины и палок…»
Дверь в моторную гондолу открылась. Мелькнула тень. Из сумрака донёсся шёпот Рианны:
– Эй, сын Энзо из какой-то там деревни, ты уже тут?
Хавьер помахал светящимся экраном наладонника.
Рианна села рядом:
– Что читаешь? Что это, инструкция какая-то?
– Я учусь быть мастером по тех-но-ло-ги-ям, как дядя Кирилл.
– Ерунду ты читаешь. Хочешь дам тебе текст «Свобода или смерть»? Её автор жил в Санитарном Домене, в одной могущественной банде. Прочитаешь и сразу поймёшь, что значит настоящая свобода. В Империи его работы запрещены.
Хавьер сам от себя не ожидал, но мудро ответил:
– Не знаю, что вы подразумеваете под свободой, но смерть я слишком часто видел, чтобы о ней ещё читать. Уж лучше я инс… туркцию… почитаю.
В свете наладонника лицо
Рианны было таким невыносимо прекрасным, что Хавьер решился на движение, которое часто срабатывало с дикарскими девушками: положил ей руку на талию. В этот момент важно сказать что-то такое, что направит мысли девушки прочь от его руки:– Ты хотела, чтоб я тебе помог? Я готов на всё. Ради тебя…
Рианна напряглась, сдёргивая его руку:
– Не сомневаюсь, дикарь. Я не сразу поняла, что на всём дирижабле ты единственный, кто меня поймёт. Боялась, что ты тупой, а ты ничего, всё понимаешь.
Рианна поманила Хавьер к противоположной двери моторной гондолы. Та была заперта, но Рианна достала наладонник и приложила к электронному замку:
– Стырила у дедушки. Все каюты нам открыты.
Они вышли на площадку на внешней стороне гондолы. Здесь к оглушительному гудению турбинного мотора примешивался свист ветра и отдалённое бурление горячих вод Бесконечного Осеано. Сквозь облака виднелась тёмно-оранжевая полоса заката.
«Императрица Екатерина» шла медленно, поддаваясь воздушному течению и корректируя курс, но всё равно дул такой ветер, что волосы Рианны моментально растрепались.
– Мне хочется чего-то особенного, – кричала она сквозь ветер в ухо Хавьера. (А он млел от её близости) – Вся моя банда смоталась в Санитарный Домен… Ну, по крайней мере, они собирались. Я же сижу на этом чёртовом воздушном шаре и ничего не делаю.
– А что ты хочешь делать? Мне вот нравится учиться…
– Чему учиться, дикарь? Тому, чтоб стать покорным подданным ублюдочного Императора? Это в наш-то век, когда мы научились делать синтезанов, летать в космос, открыли все недоступные ранее регионы планеты? При бешеном научном развитии мы поклоняемся самодержцу, как лоханутые пейзане!
Хавьер не понимал, к чему она клонила, поэтому прокричал привычное:
– Да, у вас тех-но-ло-гии очень развитые, я тоже мечтаю, чтобы…
– Пойми ты, – недовольно оборвала его Рианна. – Мы, молодёжь, требуем свободы выбора. Свободы поступков. Мы же не стройботы какие-то. Мы хотим сами решать свою судьбу. Без императорского на то соизволения. Я хочу сделать что-то особенное, чтобы душа перевернулась. Понимаешь? Я уже давно не маленькая, мне не нужна опека дедушки или забота матери.
– Но как именно ты хочешь перевернуть свою душу?
– Мы сбежим. Вдвоём.
– Куда?
– Вот по этой лестнице можно спуститься к уровню с ангарами…
– Ну и?
– Там сядем в эликоптер, да сдристнем отсюда. Потусим на острове, покажешь мне свою родину.
– Но мы пролетаем вовсе не над моим островом.
– Да без разницы. Лишь бы там никто перья в заднице не носил.
Рианна подвела Хавьера к узенькой лестнице, нижняя часть которой терялась в синем вечернем сумраке. Хавьер с трудом привык к высоте, когда она за окном иллюминатора, при виде же открытой бездны, он схватился за поручни, чувствуя, что ещё немного – и упадёт.
– Не спеши так! – Рианна неправильно истолковала его движение: – Надо осторожно лезть.
– М-м-м, Р-р-ри-анна, а надо ли вообще лезть? – Хавьер отпрянул от поручней и медленно отошёл назад.
– Ты струсил?
– Нет, я не боюсь, но надо подумать…
– Что тут думать? Ты все эти дни смотрел на меня, как дикий… ну, ты и так дикий… А как до дела дошло, так застремался?
– Я не за-стре-мал-ся. Пардон, я не все слова понимаю.
– Бздун ты, вот кто.
Хавьер снова не понял значения слова, но по тону чувствовал, что оно крайне обидное для него.