Чёрная Тишина
Шрифт:
Когда двое агентов ОПР подошли к сломанным воротам, у них не оставалось никаких сомнений в том, что каждый из них замечал, но не озвучивал. Переглянувшись, они достали свои заговорённые пистолеты с волшебными пулями и со всех ног бросились на территорию завода, оставив за своими спинами тревожащие их отпечатки огромных волчьих лап.
Астролябия вела их туда же, куда и следы – вверх по ржавой металлической лестнице. К старой металлической двери, за ручку которой схватился Иван, как только её увидел. Нанаец вдруг придавил дверь ладонью, налегая на неё всем своим весом. Удивлённый Иван наткнулся на суровый
– Не лезь на рожон! – холодно приказал ему старший товарищ.
– Я понял! Понял!
Иван дёргает за дверную ручку, но Нанаец крепко прижимает дверь.
– Я не буду, как остальные, бросаться за тобой. Хочешь умереть – твоё дело. Меня в это не впутывай. Приказы отдаю я. Не забыл?
– Не забыл, – низко ответил Иван, само собой выпячивая челюсть вперёд.
Шок от картины, открывшейся за дверью, заставил их обоих задуматься на несколько секунд, за которые они потеряли своё преимущество в неожиданности.
Ближе всего к ним, на мосту, головой в луже крови лежала женщина. Дальше недалеко от неё тело мужчины, так же в луже крови. Дальше на полу, весь в крови и порезах, в редких конвульсиях бьётся оборотень. В конце моста…
– Это…
Женский силуэт в чёрном платье.
– Она?
Лицо сокрыто длинными чёрными волосами, но повёрнутая через плечо голова источает зловещую улыбку, по которой можно догадаться, что она смотрит прямо на них.
– Это не она, – говорит Нанаец в тот момент, когда вспышка чёрного тумана позади них раскрывает чёрный женский силуэт, секунду назад стоявший на другом конце моста. – Проверь людей. Если можешь – спаси.
Длинные чёрные ногти медленно тянуться к их шеям. Ей некуда спешить. От неё ещё никто не уходил.
– А она?
– Я разберусь.
– Но…
– Ты про меня не всё знаешь, – ухмыляется Нанаец.
Иван так и не понял, что произошло. Нанаец развернулся с невероятной скоростью, вытянув перед собой ладонь, а женщина в чёрном вылетела, снеся железную дверь, в которую они совсем недавно прошли. Нанаец тут же закрывает дверь, хотя все понимают, что это задержит её не больше чем на секунду.
– Выполнять!
Бросаясь по мосту, Иван чётко понимает, то, о чём давно догадывался, но боялся высказать вслух, клеймя себя ещё большим ненавистником всего волшебного. Его напарник далеко не простой человек. Ведь вокруг него красными огнями разгорается силуэт огромного медведя, вступающий в схватку с острыми как бритва молниеносными когтями женщины в чёрном. Видя, что Нанаец всеми силами пытается не пропустить женщину на мост, Иван спешит к людям.
Мужчина мёртв – понятно сразу. Толстые порезы на шее подарок от Пиковой Дамы.
Женщина – без сознания. Пульс есть. Кровь из сломанного носа. Других ран не видно.
Оборотень. Всё тело в незаживающих порезах. От женщины в чёрном? Корчится, словно его поливают святой водой, но встать не может, будто что-то придавливает его к земле. Вокруг него диковинные символы, непохожие ни на что. Глаза смотрят прямо на Ивана.
– Ре… бё… – выдавливает из себя ликантроп.
Ребёнок! В конце моста, на смотровой площадке стоит ребёнок. Боясь пошевелиться, он как статуя испуганными глазами смотрит прямо на Ивана. Вокруг ребёнка те же знаки, что и вокруг оборотня.
Подскочив к ребёнку, Иван
трясёт его за плечи. Ребёнок в шоке. Несколько мгновений он никак не реагирует, пытаясь осилить происходящее, а потом теряет сознание. Иван оглядывается в поисках путей отступления. Их нет.– Дозна… ватель! – кричит оборотень. – Убей!
Его последнее слово тает в захлёбывающемся от крови горле.
Женщина и ребёнок. Нужно вытаскивать их. Внизу под ними горы битого стекла. Мост заканчивается дамой, с которой и в обычном состоянии было бы невероятно сложно договориться.
Только сейчас Иван замечает мирно стоящее в сторонке окно, с нарисованным на ней колдовством. Достав заговорённый пистолет, он нацеливается в силуэт женщины, нарисованный детской рукой на треснутом окне.
Тёмное пятно со скоростью света появляется на пути пули, которая отскакивает от оборотня. Оборотень, который только что умирал, стоял между Иваном и детским колдовством на стекле, целый и невредимый. Его раны затянулись, а шкура приобрела тёмно-синий оттенок.
Иван понял, что ещё минуту назад, глядя на эту волчью морду, видел на ней человеческие глаза. Сейчас же это были не человеческие, не звериные глаза. Сейчас с морды оборотня, на которой застыла такая же безумная улыбка, как и у женщины в чёрном, на Ивана смотрели глаза, в каждом из которых было несколько зрачков. Зрачки плавали и перетекали по вытянутой радужке, изучая окружение и лишь иногда останавливаясь на Иване.
Иван делает выстрел. Ещё. Он стреляет и стреляет волшебными пулями из заговорённого пистолета по оборотню. Но это ничего не меняет. Пистолет щёлкает, оставляя пары безумных зрачков таращиться в стороны.
– Они заражены! – кричит Иван Нанайцу и бросает на него взгляд: как он там?
Тяжело. Схватка с любым зазеркальщиком и так не из лёгких, а тут ещё и эта зараза. Женщина в чёрном, которая, видимо, решила пробиться сквозь защитную оболочку в форме медведя, пытается дотянуться до Нанайца своими длинными и острыми как бритва когтями, но призрачный хранитель сдерживает её. Пока.
– Так-то… – кряхтит Нанаец, схватившись руками за пустоту, а огромный медведь вокруг него рычит, повторяя его усилия. – Понятно…
Волк делает шаг вперёд. Времени на раздумья нет.
Иван оглядывает горы стекла под ногами, пытаясь оценить: допрыгнет или нет? Других вариантов всё равно нет. Противостоять заражённому оборотню нечем. Нанаец долго не продержится. Женщина ещё жива, но она посреди моста и до неё не добраться.
Схватив ребёнка за куртку и подтянув к себе, Иван вскакивает на ноги. Прижимая его как родного, он разворачивается и, делая несколько больших шагов, что есть силы отталкивается от перил смотрового мостика, придуманного непонятно кем и непонятно для чего.
Он сразу понимает, что не получилось. Он не допрыгнет. Даже и близко не достаёт до суши. Перехватывая дыхание, он машет ногами в воздухе, пытаясь оттолкнуться от него, но неизбежно приближается к поверхности океана, состоящего из острых осколков битого стекла.
Ивану удаётся перебороть свой страх и приземлиться ровно на обе ноги, утонувшие по колено в океане. Боли он не чувствует. Сначала. До суши ещё примерно столько же сколько он пролетел от моста. Ребёнок мирно спит на руках, не подозревая, что находится в смертельной опасности.