Черная стая
Шрифт:
– - Ты его знаешь, Теодор?
– - спросил Войцех.
– - Впервые вижу, -- задумчиво ответил Кернер, -- и не припомню его имени среди списка гостей.
– - Наверное, французский шпион, -- предположил Дитрих.
– - Может быть, может быть, -- кивнул Войцех.
Но сам он в это не поверил ни на минуту.
Блокгауз
Из особняка Кернеров офицеры выступили внушительным отрядом почти в три десятка сабель. Но к мосту Августа они подъехали уже вчетвером: Шемет, фон Таузиг, лейтенант Петер Ортманн, командовавший вторым полуэскадроном, и майор фон Петерсдорф, избравший главной квартирой Штальхоф, где расположился гусарский эскадрон. Подковы коней
– - Эх, -- печально вздохнул Дитрих, вглядываясь в темные улочки за мостом, ведущие к Конюшенному двору, -- не учили меня рыцарским забавам. Где бы еще представился случай поддержать славные традиции предков?
– - Ты о чем?
– - удивился Войцех.
– - Ну как же, -- рассмеялся фон Таузиг, -- преломить копья во имя прекрасных дам, содрать выкуп с выбитого из седла противника и напиться до умопомрачения. Штальхоф -- одно из последних мест в Германии, где проводились турниры. Пандус, ведущий на верхнюю галерею, видел? Это чтобы рыцари могли покрасоваться перед очами курфюрста.
Дитрих снова обреченно вздохнул и махнул рукой.
– - Все равно вряд ли я втиснусь в те доспехи, которые там выставлены на обозрение публики. Да и копья я там не приметил.
– - Мои предки под Грюнвальдом без всяких доспехов тевтонских рыцарей с коня ссаживали. Так что можем напиться и без выкупа, вскладчину. В честь общей победы над мрачным наследием прошлого.
– - Идет, -- согласился Дитрих, -- завтра после учений и займемся восстановлением рыцарских традиций.
Шум голосов и лязг железа они услышали еще у Хоффкирхе, возвышавшейся над набережной темной громадой. Петерсдорф пришпорил коня, и офицеры последовали его примеру, галопом пролетев по Дворцовой площади, высекая подковами искры из старой брусчатки. На въезде в Конюшенный двор их остановил часовой. Несмотря на бурные события, по-видимому, происходившие во дворе Штальхофа, караульную службу черные гусары несли исправно, что весьма порадовало Шемета, чей полуэскадрон находился на боевом дежурстве.
Завидев командующего кавалерией, гусары толпой бросились к нему. Красный от стыда Ортманн и бледный от гнева Шемет, не сговариваясь, пустили коней вперед, перекрывая шум голосов зычными словами команды к построению. В несколько минут порядок был восстановлен, и корнет Эрлер, дежурный по эскадрону, направился к спешившемуся Петерсдорфу с докладом.
Из доклада следовало, что командир эскадрона, ротмистр Вольфганг Метцингер, "попал в плен к неприятелю". Седой фридриховский вояка, не взятый на регулярную службу по возрасту и вздорному характеру, благоволил к молодежи, с восторгом выслушивавшей его байки о Семилетней войне, не раз заставлявшие Войцеха украдкой усмехаться в усы, не столько от недоверия к самим историям, сколько от того почти эпического значения, которое ротмистр придавал весьма скромному вкладу гусарских полков в кампании Старого Фрица.
От приглашения к Кернеру Метцингер отказался, сославшись на усталость и боль в старых ранах. Однако же вечером, проследив за обустройством эскадрона и расстановкой караульных, решил воспользоваться оказией, чтобы, по его собственным словам, "отпраздновать славное взятие Дрездена". Учитывая, что французские войска оставили город без боя за три дня до вхождения в него Силезской армии, повод был, мягко говоря, притянут за усы.
Прихватив с собой особо восторженную молодежь в лице эскадронного барабанщика Иоганна Дасслера, корнета Зигфрида Энгеля и вахмистра Гюнтера Цоха, Метцингер пешком отправился за Эльбу, в Новый город, где воплотил свое намерение в изрядное количество бутылок рейнского. Дрезденцы, до поры бесстрастно выслушивавшие победные здравицы и грубоватые прусские шутки, однако, не стерпели, когда ротмистр коснулся в своих громких разглагольствованиях персоны Фридриха-Августа, обвинив саксонского короля в трусости и двоедушии.
Завязалась драка, и подоспевшая городская стража уволокла буянов в Блокгауз, где разместился полицейский участок. Цоху удалось скрыться по дороге, и вахмистр принес черные вести в эскадрон, тут же вскипевший праведным гневом и порешивший большинством голосов поспешить командиру на выручку.– - Я надеюсь, приказ командующего армией генерала фон Блюхера тут всем известен?
– - ледяным тоном осведомился Петерсдорф, выслушав доклад.
– - К саксонцам относиться со всем уважением, как к вероятным союзникам, в бой вступать только при угрозе жизни, по возможности уходя от сражения даже в этом случае. Административный арест такой угрозой не является. Все, не явившиеся завтра к вечерней поверке, объявляются дезертирами, и эскадрон выступает без них. Разойтись!
– - Господин майор, -- тихо спросил Войцех, подходя к Петерсдорфу, -- Метцингер, безусловно, получил по заслугам. Но мальчишек жаль.
– - Они не мальчишки, а гусары, молодой человек, -- усмехнулся майор, -- кто бы говорил, герр лейтенант, но не вы. Выбросьте из головы эту историю и идите спать. Завтра с утра у вас дел непочатый край, учения не отменяются. Возьмете на себя временное командование эскадроном.
– - Разрешите провести учения на городских улицах!
– - у Войцеха промелькнула шальная мысль, но он и сам еще не знал, как ее осуществить.
– - Здешний двор предназначен для ристалищ, а не для экзерциций.
– - Разрешаю, -- усмехнулся Петерсдорф, -- главное, не переусердствуйте, герр Шемет.
Своим новым положением Войцех не замедлил воспользоваться, созвав офицеров эскадрона на военный совет. Участники пробирались в небольшую каморку, заваленную каким-то средневековым хламом, по одному, стараясь не привлекать внимания. На шаткий стульчик с треснувшей ножкой поставили свечу, и отблески пламени, раздуваемого сквозняком из-за потертого гобелена, которым было завешено выбитое окно, плясали по стенам, придавая собранию вид таинственного заговора.
– - Если ротмистра завтра объявят дезертиром, -- не тратя времени на долгое вступление, начал Войцех, -- позор всему эскадрону. И за меньшее части распускали. Но и приказ командующего нарушать нельзя. Да и стражники ни в чем перед нами не виноваты, они честно исполняли свой долг.
– - Если сделать ничего нельзя, -- недовольно заметил Ортманн, -- тогда зачем мы вообще собрались? Вставать ни свет, ни заря.
– - Затем, чтобы решить, что делать, -- улыбнулся фон Таузиг, -- верно, герр лейтенант?
– - Верно, -- кивнул Шемет, -- но времени действительно в обрез. Так что давайте ваши предложения, господа.
– - Может, обратиться к перфекту?
– - с сомнением в голосе спросил Ортманн.
– - Хотя это может занять не один день, а майор своего решения менять не будет.
– - И слухи по всему городу пойдут, -- добавил Дитрих, -- нам это ни к чему.
– - Значит, надо придумать что-то такое, чтобы стража оказалась заинтересована в пресечении слухов, -- заметил Войцех, -- но что?
Он вдруг замолчал, приложил палец к губам и прислушался к воцарившейся в каморке тишине. Где-то скреблась мышь, ветер шуршал гобеленом, тихое дыхание собравшихся эхом отражалось от каменных голых стен.
– - Корнет Лампрехт, -- строгим голосом, но едва сдерживая улыбку, произнес он, -- вы можете покинуть укрытие и принять участие в собрании.
– - Как вы догадались, герр лейтенант, что это я?
– - удивленно спросил Карл, выбираясь из-за гобелена.
– - И с каких пор я стал корнетом?
– - С этой минуты, -- рассмеялся Войцех, -- в связи с моим повышением командный состав эскадрона нуждается в экстренном пополнении. И кто еще мог влезть в окно по отвесной стене? Никого другого плющ бы не выдержал.
– - Простите, герр лейтенант, -- смутился Карл, -- мне не следовало...
– - Оправдываться потом будете, корнет, -- вмешался Ортманн, -- у нас есть более важные дела, чем выслушивать оправдания любопытного мальчишки.