Черная роза
Шрифт:
— В насилии нет ничего прекрасного, — заявил Баян. — Всем известно, что крестоносцы часто грешили именно этим.
— Конечно, за священное дело не всегда сражаются только достойные люди, — заметил Уолтер. — У нас есть множество королей, — продолжал гость, — а не один, как у вас. В христианском мире говорят на разных языках, и англичане не понимают испанцев, итальянцев или германцев. В разных странах существуют разные законы, а не единый кодекс, типа Уланг-Ясса.
Баян сразу перешел в нападение, как он обычно делал, когда замечал на доске ненужную пешку или незащищенного короля:
— Ваше единство касается только не важных вещей. У нас один правитель, один язык и один
— Значит, вы собираетесь завоевать Европу? Баян уверенно ответил:
— После того как мы захватим Китай и переделаем его, как нам это будет нужно, мы последуем по дороге Сабутая на Запад, и на этот раз мы не повернем назад. Англичанин, может, нам с тобой придется встретиться на твоем острове.
Возвращаясь в юрту, Уолтер начал размышлять о том, что он не был верен своим обещаниям, хотя и сказал Баяну, что все христиане держат слово. Весь день он вспоминал привлекательное личико Мариам, которое увидел утром.
— Ингейн, мне, наверное, не удастся оставаться твоим вер-.ным рыцарем! — громко сказал он. — Я должен оставить мечты.
В течение многих недель караван с каждым днем проходил все больше и больше. Монголы постоянно скакали вдоль колонны и орали на отстающих: «Худелху! Худелху!» Это значило: «Вперед! Быстрее!» Сам Баян старался поскорее прибыть на место. Уолтер понял это, когда вечером играл с ним в шахматы.
— Англичанин, теперь во время любой остановки можно будет менять усталых лошадей на свежих, — сказал он однажды. — Все готовятся к войне. Сын Неба удивляется, что Баян так медленно продвигается вперед. — Он нахмурился, разглядывая фигурки на доске. — Это все из-за слабых женщин! Мне хочется вообще избавиться от них.
Командующий легко выиграл партию, и у него улучшилось настроение.
— Англичанин, ты мне нравишься, и я хочу дать тебе какой-нибудь пост. Когда идут переговоры с маньчжу, то всегда туда и обратно ездят гонцы. Ты мне мог бы пригодиться. — Он внимательно посмотрел на Уолтера и согласно кивнул головой. — Ты высокий, у тебя хорошие манеры. Надо как следует тебя нарядить и украсить драгоценными камнями, как бога индусов, и, когда понадобится, послать в Кинсай.
Кинсай! Уолтер так разволновался, что почти не спал всю ночь. Он поднялся на рассвете и выглянул наружу, чтобы посмотреть, какая погода. Вчера они весь день ехали среди азиатских тополей, а сейчас далеко на юге он увидел горы. У юноши перехватило дыхание.
Эти горы были весьма впечатляющими. Их белые вершины сливались с холодной синевой неба, и они совсем не походили ни на родные пригорки Англии, ни на враждебные холмы Палестины. Казалось, что эти высоченные горы соединяют землю с волшебными заоблачными странами. Поражало их молчание. Уолтер подумал, что от этих вершин могли бы отдаваться эхом могучие звуки неведомых существ.
— Снежные горы! — сказал он вслух.
— Они так прекрасны! — послышалось сзади. Мариам, закутавшись в одеяло, вышла из юрты следом за ним. Уолтер взглянул на девушку и увидел, что кожа у нее была сейчас натурального цвета, напоминая белизну слоновой кости. Мариам, широко раскрыв глаза, любовалась представшей перед
ними картиной. Глаза были главной чертой ее сердцевидного лица. Оно сужалось от широких скул к нежному подбородку с ямочкой.— Прекрасны! — повторил Уолтер и вдруг с удивлением понял, что думал не столько о Снежных горах, сколько о Мариам. Таким образом он случайно открыл для себя две поразительные вещи: ему впервые довелось увидеть такие неправдоподобные горы и никогда еще в жизни он не встречал девушки прекраснее, чем Мариам.
Девушка дрожала от холода и повернулась, чтобы вернуться в юрту.
— Вечером тебя ждет сюрприз! — пообещала она.
Прежде чем караван отправился в путь, монголы совершили любопытный обряд. Они выстроились в два длинных ряда. Кони стояли неподвижно. Всадники протянули руки к Снежным горам и начали хором что-то выкрикивать. Их неприятные пронзительные голоса страшили Уолтера, он весь похолодел.
Когда обряд закончился, юноша развернул свою кобылу и поспешил занять свое место в конце колонны. Догнав отца Теодора, Уолтер натянул поводья.
— Что это значит? — спросил он. Несторианский священник вздрогнул.
— Это что-то вроде примитивной молитвы, — объяснил он. — Они говорили, что им суждено покорить весь мир и что, когда придет время, они отправятся в богатую теплую страну за горами. Они сожгут города Индии и убьют их жителей, в особенности мужчин, а в лоно женщин посеют свое семя, чтобы со временем эта раса тоже стала монгольской. Я уже слышал об этом обычае, у меня от этого мурашки бегут по коже. К ним подъехал всадник и зло заорал:
— По местам! Клянусь сгнившим лицом мертвого крестоносца, вы так всегда копаетесь и всем давно надоели!
— Они к нам относятся как к паршивым собакам, — заскулил отец Теодор.
Когда вечером Уолтер вошел в юрту, он невольно ожидал чего-то необычного. Махмуд готовил еду и что-то тоненько напевал. Он так широко ухмылялся, что казалось, у него сейчас лицо разделится надвое. Тристрам тоже улыбался и качал головой, как бы говоря: «Погоди немного!»
— Что здесь происходит? — спросил Уолтер, усаживаясь перед огнем.
— Сегодня нас станут удивлять: Таффи собирается принарядиться, — ответил Трис.
— Принарядиться? — Уолтер сразу начал волноваться. — Во что она собирается наряжаться? Махмуд опять что-то украл?
— Нет, кажется, она прихватила одно платье, когда сбежала. Она сказала, что явится перед нами во всей красе, как королева.
— Тогда Махмуду придется постоять снаружи, карауля нас. Монголы всегда лезут в юрту без разрешения. Они могут прийти к нам прямо сейчас, и как мы тогда сможем объяснить им присутствие у нас королевы?
Друзья слышали, как девушка возилась за занавеской. Она была очень взволнованна и, занимаясь туалетом, напевала отрывки песенок. Один раз она вздохнула и произнесла вслух:
— О, если бы у меня была хоть капелька пудры для лица, чуть-чуть крема и мои лучшие духи! — Наконец она объявила: — Я готова. Склоните головы перед ее величеством королевой!
Белая ручка откинула занавес, и девушка вышла на середину юрты.
Уолтер утром видел ее, но все равно не был готов к происшедшей в ней перемене. У Мариам ярко сияли глаза. Она поклонилась молодым людям и медленно повернулась, чтобы они могли получше ее разглядеть и полюбоваться прекрасным платьем. На ней была белая туника, поверх которой она надела облегающее синее платье из чудесной шелковой ткани с разрезом до колен. Поверх этого великолепия была накинута золотистая накидка с прекрасной вышивкой. Из воротника накидки, словно стебель экзотического цветка, белела стройная шея, с которой свисал на цепочке волшебный темный сапфир.