Чёрная река
Шрифт:
Инальтек, помедлив, огляделся по сторонам и очень неохотно начал опускать оружие. Один из воинов насмешливо тявкнул и бросился вперёд. Сухо щёлкнула тетива. Лук затрещал, и стрела по короткой дуге ушла в землю, воткнувшись точно меж пальцев на мохнатой ступне. Инальтек коротко взвыл и шагнул назад, остальные попятились.
«Бездна! Немного я так настреляю…» — Кесса выхватила из колчана вторую стрелу и вновь прицелилась в предводителя. Она боялась, что оторопь у хесков пройдёт, и они схватятся за оружие.
— Идите прочь! — крикнула она,
Инальтек скрипнул зубами. За его спиной приглушённо ворчали остальные. Кто-то подтолкнул его в спину, но пригнулся, едва Кесса перевела на него взгляд.
— Идите, и никто вас не тронет, — голос «Речницы» предательски дрогнул, и хески радостно взвыли. Предводитель взмахнул копьём — и тут лес качнулся от страшного грохота, и вспышка в небесах порвала туман в клочья.
Кесса шарахнулась за дерево. Четверо Лигнессов, ломая кусты, влетели в овраг, ещё двое прыгнули сверху. Инальтеки с воем бросились врассыпную, оскальзываясь на мокрых ветвях. Предводитель замахнулся копьём, но наконечник, замерев в полулокте от брюха Лигнесса, с треском отломился. Стражник ударил в ответ, и Инальтек покатился по земле, хрипя и оставляя кровавый след. Лигнесс наступил ему на грудь, и Кесса услышала, как лопаются рёбра.
— Окружайте их! — крикнул стражник. — Не пускайте к реке! Стой, щенок!
Рванувшийся было в кусты Инальтек растянулся на земле, жалобно визжа. Кесса медленно, шаг за шагом, попятилась к холму, но ещё успела увидеть, как стражник поднимает на вытянутой руке отрезанную голову Инальтека-вождя, и услышала радостный рёв.
… - Тшш, тишшше, — старательно шипела Кесса, похлопывая белонога по шее. Белесо-зеленоватый ящер косился на неё недоверчиво, но к загону приближался резво и из рук не вырывался. Шлёпнув его по основанию хвоста, Кесса направила белонога в стойло и закрыла за ним хлипкие воротца. Ящер вскинулся, издал тонкий крик и замотал головой.
— Будет вам! — проворчал Ирнаэрсег, без церемоний заталкивая в загон ещё двоих существ. — Это из-за кровяной вони. Я никогда не режу мясо там, где они могут учуять, а эти остолопы… Ничего, скоро звери успокоятся. Иди-ка в дом, знорка.
Кесса выбралась из тёмного загона и посмотрела на небо. Туман давно рассеялся, и высоко над гигантскими хвощами и мхами кружили чёрные точки — летуны заступили на пост, и теперь ни одно злонамеренное существо не полезло бы на безлесный холм, к дому Ирнаэрсега и его сараям.
Она прошла мимо опустевшего загона, из которого спешно выселили всех животных, и невольно посмотрела на высокую жердь у ограды. Там безмолвно скалилась отрезанная голова Инальтека, и на неё из моховых дебрей уже смотрела мохнатая серая тень, опираясь лапами о древесный ствол. Тоскливый вой разносился по лесу, а если прислушаться, можно было услышать отдалённый хруст костей. Падальщики быстро нашли убитых хесков, Кесса видела горящие глаза и серые тени в зарослях, — Войксы знали,
что их накормят ещё раз.— Хаэй! — хриплый голос, срывающийся на лай, окликнул «Речницу» со стороны сарая. Она подошла к плетёной стене. Этот дом был построен из стволов хвоща и заплетён ветками серебристого холга, весь он был в дырках и щелях, и Кесса видела в полумраке рыжеватые силуэты. Инальтекам крепко связали ноги и руки, но один из них сумел подползти к стене.
— Теперь так делают Чёрные Речники? Тянут время, пока не прилетит стража? — хеск попытался подцепить ремни обломком ветки, но они были затянуты очень туго. — В легендах говорилось иначе…
Кесса, вспыхнув, опустила взгляд к земле.
— Зато вы не меняетесь, — сердито ответила она. — Племя разбойников и убийц!
— Мы искали еду, — оскалился Инальтек. — Никто тут не был бы даже ранен. Мы только взяли бы мясо и зверей. Мы — не убийцы.
— Молчи, отродье Вайнега! — Кесса стиснула зубы и отвернулась, поглаживая запястье в траурных узорах.
— Скоро ты насытишься кровью, — Инальтек прислонился к стене, глядя на небо. — Может, ещё до полудня наши головы развесят вдоль ограды. Слышишь голоса Войксов? Говорят, раньше Чёрные Речники были благородны и милосердны, и падальщики не ходили по их следам.
— Тихо мне тут! — незаметно подошедший Ирнаэрсег ударил кулаком в стену, и хески попятились с недовольным рычанием. Лигнесс, мельком взглянув на отрезанную голову, ушёл в дом, и Кесса отправилась за ним.
— Их казнят сегодня? — спросила она, устраиваясь на скамье.
— Да, — нехотя кивнул Лигнесс. — Воины обещали вернуться до заката. Либо найдут корабль, чтобы отвезти их всех в Джумму и там судить, либо сочтут это пустой тратой времени. Тогда мою ограду увешают мертвечиной, а Войксы поселятся под холмом ещё на год.
Он был не слишком рад, хмурился и встряхивал головой, складывая крылья за спиной то так, то этак.
— Зачем убивать их? — нерешительно спросила Кесса. — Если выгнать их, они уйдут и не вернутся больше. Они есть хотели…
— Зря они вторглись в Гванахэти, — вздохнул Ирнаэрсег. — И зря напугали моих белоногов. Ты будешь обедать, знорка? Дело к полудню… а стражников, побери их Элиг, всё нет и нет.
Он, тяжело ступая, скрылся за дверной завесой, раздул огонь и принялся мешать в огромном котле, растапливая загустевший жир. Кесса подошла к окну и взглянула на моховой лес. Ей было не по себе.
На закате вой утих — падальщики, покончив с телами убитых, разошлись по кустам и улеглись отдыхать, только один, самый настырный, бродил у ограды, подняв серую морду к окровавленной жерди, и привставал на цыпочки, пытаясь достать отрезанную голову и уволочь в заросли. Заклятия на изгороди с тихим треском отбрасывали его назад, но Войкс не унимался. В последних лучах солнца Кесса увидела, как он роется в кустах, а потом крадётся к плетню с суковатой веткой.
— Хаэй! — крикнул ему Лигнесс, выходя на крыльцо. — В лес иди!