Чёрная река
Шрифт:
— Есть постыдное в том, чтобы дробить кости предков, как руду! — нахмурился Хальконег.
Земля под ногами Кессы едва заметно дрогнула, потом ещё раз — и вот уже всё вокруг тряслось, и с каждой секундой тряска усиливалась. Подземный гул, сначала неслышный, всё сильнее давил на уши. Что-то огромное двигалось под землёй, и Кесса, вспомнив легенды, восторженно охнула — она уже знала, кто появился перед ней через пару мгновений.
Сухая глина с тихим треском просела — и осыпалась, пропуская громадную голову в пластинах пятнистой брони, а следом — покрытое сросшимися щитами змеиное тело, толстое, как Высокая Сосна. Каменный змей — Халькон — привстал
— Силы и славы тебе, хранитель тверди!
— Тш-ш, — предостерегающе зашипел Сиарнон и кивнул на зелёный свет за скалами. — Он тут по делу, и нам мешкать нельзя. Хуртса!
— Хаэй, — тихонько откликнулся Хальконег. Он уже стоял рядом со змеем, у серого обруча, издали показавшегося Кессе тонким пояском на огромном теле. Она подошла — и изумлённо присвистнула.
Обруч с тяжким лязгом открылся, как ларец. Внутри были ниши — такие длинные, что Речник Фрисс поместился бы в любой из них, и такие широкие, что Речнику Айому не было бы в них тесно. Сверху по крышке «ларца» тянулись длинные острые выступы-гребни. Кесса потянулась к ним, но Хуртса перехватил её руку.
— Ездить на Хальконе! — чёрного ящера передёрнуло. — В жизни бы до такого не додумался. Ладно, Хуртса, будем живы — ещё увидимся. И тебе удачи, Кесса, Чёрная Речница.
— Силы и славы! — отозвалась она, и её голос дрогнул. Её подтолкнули в спину — Хуртса спешил занять место в стальной колыбели. Сиарнон уже растянулся на дне ниши, уложив голову на тугую подушку и сомкнув на груди широкий ремень. Кесса провалилась в углубление и барахталась там, путаясь в креплениях, пока не нащупала под ногами планку-опору.
— На спину ложись, — буркнул Хальконег, подсовывая ей под голову подушку. — Будет трясти.
Он надвинул тяжёлую крышку, и она тихонько зашипела — и тут же с грохотом захлопнулась, оставив Кессу во мраке. А потом земля провалилась куда-то вниз, и ветер, пахнущий оплавленным камнем, рванулся в щели обруча.
Её трясло и подбрасывало, зыбкая опора под спиной раскачивалась и содрогалась, и ветер свистел в ушах. Кесса зажмурилась и не слышала ничего, кроме стука сердца.
— Далеко тут ехать? — спросил в полной тишине Сиарнон, и Кесса открыла глаза. По-прежнему было темно, и подземный змей прокладывал себе путь в скалах — быстро и легко, словно плыл, а не пробивался сквозь камни.
— Да уж неблизко, — проворчал Хуртса и высвободил руку из-под ремня. Он поднял над собой церит-светильник и поднёс его к крышке обруча.
— Так и знал, что левый гребень короток, — пробормотал он. — Гляди сюда, Сиарнон. Хорошая вмятина…
Кутт завозился, приподнял голову.
— Да, большой булыжник сюда угодил, — он равнодушным взглядом скользнул по вмятине и улёгся обратно.
— Булыжник? — Кесса дотянулась до крышки. Металл чуть левее её головы просел внутрь и вздулся округлым пузырём.
— Да, такое бывает, когда скала расступается слишком поздно, — пояснил Хальконег, пряча кристалл за пазуху. — Поэтому на крышке ставят гребни-рассекатели. То ли тут гребень короток, то ли отключился не вовремя… Не вертись, знорка. Лежи и спи. Я-то домой еду, а тебе ещё бегать и бегать…
«Спи…» — Кесса беззвучно хмыкнула. Вокруг с ровным гулом расступались скалы, и стальная крышка понемногу нагревалась, а ветер свистел в щелях всё громче. «Надо хорошенько запомнить
всё это,» — думала Кесса, глядя в темноту и видя Халькона, стремительно плывущего в камне. «Такого на Реке давно не видели. С тех пор, как ушли Чёрные Речники…»Темнота и тряска всё же сморили её — и проснулась Кесса, когда опора под ней заходила ходуном, а свист ветра стих. Халькон встряхнулся всем телом и приостановил «полёт», стальной обруч лязгнул, и ездоки недовольно заворочались в нишах.
— А-аух… Что там? — проворчал сонный Сиарнон.
— Подъезжаем, — отозвался Хуртса. — Нижний город, въездные норы. Теперь трясти не будет. Знорка, ты спишь?
— Уже нет, — Кесса нащупала ремень и попыталась расстегнуть его. — Почему могучий Халькон остановился?
— Ждёт, пока откроются ворота, — слегка удивился Хальконег. — Слышишь стук?
Что-то громыхнуло по ту сторону крышки — раз, другой, третий… Халькон снова встряхнулся и пополз, извиваясь по-змеиному. Едкий запах исчез, и тряска прекратилась. Кесса осторожно повернулась набок и прищурилась, пытаясь увидеть что-нибудь в узкую щель для воздуха. По ту сторону было светло — красноватый и янтарный свет разливались по бурым и серым скалам. Каменные стены мелькали перед Кессой, иногда она видела кусочек панциря Халькона или кончик его мерцающего рога. Змей плавно поднимался вверх по туннелю.
— Покатались — и хватит, — проворчал Сиарнон, проверяя, на месте ли его вещи. — Пора вставать на собственные лапы. Сразу пойдём к Управителю, или сперва к тебе домой?
— Управитель подождёт, — Хальконег нащупал крепления и снова пристегнул Кессу к стальной коробке. — Сначала отдадим чертежи. Потом, как соберётся Совет, дойдёт дело и до Управителя, но это на третий день, не раньше.
— А кому тогда… — начал было Сиарнон, но сам себя оборвал. — А-а-а, мастер Сакада… Ну, как знаешь.
— Его пещеры, ему и читать, — нахмурился Хуртса. — Ты чему не рад?
— Трате времени, — буркнул Сиарнон. — Что ему там читать? Пусть слушает, что велит ему Управитель, и делает это. Если каждый в вашем Совете неделями будет мусолить чертежи…
Халькон с тяжким вздохом взгромоздился на невидимый холм и выгнулся дугой, опустив голову глубоко в пропасть. Крышка лязгнула, зацепив камень, и замерла. Хуртса разжал невидимые в темноте скобы, и стальной обруч раскрылся, а Кесса зажмурилась. Свет хлынул со всех сторон, — свет, и гул, и топот, и скрежет, и чужие голоса, среди которых не было человеческого…
— Храни меня Река-Праматерь! — выдохнула она, зачарованно глядя вниз. — Тысяча пещер и озёра огней!
Края обруча упирались в каменный парапет — кольцо из гранита посреди изогнутого моста, а под мостом зияла пропасть. Там, на дне, сверкали бесчисленные огни, блестели камни и чешуи, вспыхивали на миг стальные гребни и шипы — и снова исчезали во мраке под массивной аркой. А с двух сторон от наполненного светом ущелья громоздились скалы, усеянные россыпью белых, золотых, алых и зелёных светляков, испещрённые бесчисленными норами и изрезанные тропами и уступами. Взгляд Кессы поднимался всё выше по склону, мимо едва заметных фигурок, спешащих по своим делам или взирающих с парапета на соседнюю гору — и там, где она ждала увидеть просвет между скал и вечернее небо, она увидела своды громадной пещеры, тающие во мраке. Солнце не дотягивалось сюда ни из Орина, ни из Хесса, — и Кесса почувствовала, как холод ползёт по спине, и сердце замирает. «Вот это да…» — только и подумала она, спускаясь с изогнутого моста вслед за Хуртсой и Сиарноном. «Вот это да…»