Чёрная река
Шрифт:
«Ух ты…» — Кесса, изумлённо мигая, смотрела на гирлянды серебряных рыбок. Они свисали с каждого столба, поддерживающего церит-светильник, и эти столбы выстроились вдоль всей широченной улицы, а кое-где забрели и в переулки. Отовсюду слышалось журчание водяных чаш, тихий перезвон серебра, — а когда Флона выбралась на площадь, Кесса увидела, как вода течёт в небо.
Тут из резных мраморных чаш били фонтаны — и не один, а восемь, и их брызги орошали свившееся в кольца тело огромного змея. Кетт, повелитель всех вод, сделанный из синего стекла и увенчанный серебряным гребнем, дремал посреди
— Кетт, всесильный в водах!
— Не оставь нас в пути, — прошептал Речник и тронул поводья. — Нам в ту сторону, к дому с белыми вьюнками.
Тут было очень много домов — столько, что Кесса потеряла счёт поворотам — и самые странные узоры и знаки пестрели на стенах и дверях. Тут не было завес — только двери и ставни из тёмного дерева.
— Всё это держится на иле и воде, — вполголоса удивлялся Фрисс, разглядывая мостовую. — Висит над бездонной топью! Как это построили, вот что узнать бы… Мы, наверное, никогда так не умели.
Несвязные, но очень сердитые вопли долетели до ушей Кессы, она огляделась — и её взгляд упал на тёмную дверь с полустёртым рисунком — белым цветком, плывущим по воде.
— Речник Фрисс! — тронула она его за руку. — Это наш дом? Что там творится?
Там, внутри, кричали и визжали, бились о стены и что-то ломали, — а мгновением позже клубок тел вылетел за дверь и скатился по лестнице.
— Ал-лийн! — вскинул руку Фрисс, и на дерущихся обрушился водопад. Существа отпрянули друг от друга, гневно зашипели, но вода всё лилась, и хески замолчали и поднялись на ноги, прикрывая глаза ладонями. Оба они были одеты сходно, и их одежды напоминали сарматскую броню — у одного она была тёмно-серой, у другого сиреневой, оба ходили босиком на перепончатых лапах, но у одного из них поверх чешуи змеился тонкий белесый узор. Привлечённый запахом чародейства, над крышей повис летучий Клоа, поводил безглазым рыльцем — и сгинул.
— Гленн, почему мы на улице? — спросил, утеревшись, тот, кто был покрыт узорами.
— Потому что ты не в ладах с головой! — фыркнул второй, сердито глядя на пришельцев. — А вы тут что забыли? Мы не продаём зелья!
Кесса опешила, но Фрисс и ухом не повёл — лишь указал на разрисованную дверь. Тот, кого звали Гленном, смахнул с гребня остатки воды и кивнул.
— Простите, странники, — его злость наконец остыла. — Наш дом ждёт вас. Я Гленн Серая Тень, Ангеасса — бывшая колдунья.
— Ничего не бывшая! — вскинулась та. — Заходите, не обращайте на него внимания. Зверь пусть тоже заходит, всё равно там разгром…
И это было правдой — и Флона, приютившаяся в дальнем углу, затерялась в грудах обломков и разбросанных вещей. Церит, прикреплённый когда-то к стене, упал и закатился под опрокинутую скамью и оттуда едва-едва светил — пока Ангеасса не нашла его и не подняла над головой с радостным воплем.
— Кесса! — нахмурился Речник, хватая странницу за плечо и водворяя обратно на панцирь Двухвостки. — Не щупай что попало!
— Хороший совет, — махнула хвостом колдунья. — И к себе его примени. Есть хотите?
Она заглянула в глубокую нишу в стене, откуда тянуло теплом, и достала
закрытый горшок.— Что тут плавает? — спросил Фрисс, заглядывая в свою миску. Варево было густым, пахло вкусно, — Кесса, не задавая лишних вопросов, потянула ложку в рот.
— Грибы и лягушки, — отмахнулась Ангеасса. — Так, это стул, а тут скамья. Гленн, где полки?
— Вайнег их знает, — буркнул хеск. — Уйди с моей жаровни, она и так помялась.
Комната быстро обретала жилой вид, и все странные вещи обретали место и назначение — Кесса только успевала смотреть по сторонам. «Ишь! Это и вправду летучая мышь,» — она проводила взглядом чучело, подвешиваемое к потолку. «Большая!»
— Из Лолиты нет вестей? Тут, говорят, неспокойно, — Фрисс, покончив с варевом, поймал Гленна и решил расспросить его о важных вещах. — А какая дорога удобнее?
— Колдунья Ангеасса! А Некромант по имени Саркес тоже тут жил? — спросила Кесса — и вздрогнула, когда хеска выронила всё, что несла, и всплеснула руками с громким сердитым шипением.
— Саркес?! Да, этот выродок у нас жил! Это он проклял Лайон, я просто уверена! Гленн чуть не убил его и выгнал вон, но он ушёл в Лолиту… Надо было убить!
Речник Фрисс мигнул, повернулся к ней, но спросить ни о чём не успел. Не успела ничего сказать и Кесса — весь дом, содрогнувшись, просел, и гулкий трубный рёв затопил улицы. Речник вскочил на ноги, выхватывая мечи, — но тут же бросил их в ножны и схватил Кессу за плечи.
— Беги! Флона, вставай!
— Опять! — вскрикнула на улице Ангеасса — она первой успела вылететь за дверь. — Гленн, скорее!
— За ними, — Фрисс подтолкнул Кессу в спину. Флона выскочила следом, испуганно рявкнув. Вой не умолкал — будто где-то рядом ревели, сбившись в стадо, алайги.
Спрыгнув с крыльца, Кесса услышала плеск, посмотрела под ноги и охнула — тёмная болотная вода затопила все мостовые. Обрывки мха, гнилые листья и ветки, странные белесые создания с раздутыми боками, — всё валялось на камнях, на ступенях, и водяные змеи извивались в грязевой каше, разыскивая свои норы. Мостовая дрогнула ещё раз, поднимая илистую волну.
— Идём! — Фрисс уже бежал куда-то по переулку. Впереди Кесса видела белое сияние, то вспыхивающее, то пропадающее. Флона топала следом, поднимая фонтаны брызг.
На краю затопленной набережной по колено в болотной воде стояли Гленн и Ангеасса. Белый свет кольцами расходился от них, и огни, срываясь с их ладоней, исчезали под краем платформы — и с каждой вспышкой он слегка приподнимался. Поодаль, у окунувшихся в жижу мостов, тоже вспыхивал серебряный свет, и Вайморы в белых одеждах, выбираясь из накренившихся домов, сбегались к нему.
— А-ай! — Кесса с размаху села на затопленную мостовую, и её окатило брызгами — рядом не устоял на ногах Фрисс. Весь город содрогнулся — и вода хлынула обратно в болото. Лайон всплывал из трясины, вздрагивая от напряжения. Вой затих, сменившись гвалтом и взволнованным шипением, — Вайморы собирались к краю. Кто-то спешил смести с мостовой лиственный сор и мох, кто-то собирал в мешок водяных змей. Одна из них плавала в ближайшей водяной чаше. Флона сунула туда нос, возмущённо фыркнула и подошла к Фриссу.