Чёрная молния
Шрифт:
– Ты будешь присматривать за дочкой Кристофера.
– О, восхитительно! А какая она?
– Ты как будто не очень удивлена…
– Да, не очень. Я ведь знала, что он женился. Но не предполагала, что есть ребенок. Я так волнуюсь!
Тэмпи постаралась отогнать от себя мысль, что Кристофер делился с тетей Лилиан своими тайнами. Она повторила адрес, дала еще кое-какие напутствия.
– Пока до свидания. Завтра увидимся, – прозвучал девически звонкий от волнения голос тети Лилиан.
Потом послышались короткие гудки.
Тетя Лилиан вышла из самолета, вся дрожа от волнения.
Потом тетя Лилиан долго держала руку Хоуп, будто они были давнишними подругами, и весело щебетала с пастором. Они сидели в аэропорту, пили чай в ожидании самолета Тэмпи. Тетя Лилиан кивала головой, внимательно слушала, стараясь вникнуть в подробности, чтобы почувствовать себя участницей всех этих событий.
– Пусть только попробуют сунуть нос в Уэйлер, пока я буду там, – сказала она. – Они увидят, на что я способна.
Она заразила всех своим энтузиазмом. Когда самолет наконец оторвался от земли и Тэмпи увидела внизу четыре фигурки, махавшие ей, то, ободренная оптимизмом тети Лилиан, как-то даже не думала о том, что битва, которую ей предстоит выдержать, будет нелегкой.
Сидней предстал перед Тэмпи гигантской россыпью огней, простершейся на много миль с юга на север и до самого подножия Голубых гор на западе. Самолет начал снижаться у дальних предместий, и эти россыпи превратились в гроздья драгоценных камней: желтых, голубых, красных, а в самой середине их, похожий на озеро черного янтаря, лежал порт.
Пока она ждала такси, суматоха Сиднея целиком захватила ее; Уоллаба и Уэйлер остались, казалось ей теперь, где-то на другой планете.
Она немного поспала во время полета и сейчас ощутила, что пружина, так долго остававшаяся туго закрученной, начала ослабевать. И вдруг она почувствовала себя обессиленной, ей захотелось домой, выспаться по-настоящему, чтобы завтра с новыми силами взяться за розыски Ларри. Внутренний голос нашептывал ей: «Ты уже сделала все, что могла. Остальное предоставь Хоуп. У нее всюду друзья, они сами отыщут Ларри. Иди домой и приготовься к завтрашней встрече с Китом. Это ведь будет тебе нелегко».
Но потом перед ней возникли глаза Евы, и она поняла, что никогда больше не сможет посмотреть в них, если сейчас же не поедет на поиски Ларри. А если она не поедет сейчас, значит, не поедет никогда.
Она села в такси и назвала адрес в Редферне. Ей показалось, будто шофер как-то странно посмотрел на нее, но потом она постаралась убедить себя, что это ей только почудилось. Ее тревожила мысль, что она едет на розыски человека, за которым охотится полиция. До поездки в Уоллабу ее отношения с полицией никогда не выходили за рамки обычного.
«Нелепо так волноваться, – уговаривала она сама себя, – уж в Сиднее с тобой ничего не может случиться. Даже если полиция следит за ним, ты сумеешь все объяснить».
– Понятия не имею, где находится Карлайн-стрит, – сказала Тэмпи шоферу, когда они углубились в узкие улочки, над которыми нависали балкончики старых домов.
– Карлайн-стрит – это место, где живут аборигены. Собираетесь сделать телевизионный
фильм, миссис Кэкстон?– Откуда вы знаете мое имя?
Шофер включил свет.
– А вы не помните меня?
– Ну, конечно, помню! Лес! Нет. Энди!
– Совершенно верно. Энди Кроутер. Возил вас, когда служил на телевидении. Я не рассмотрел вашего лица, но голос сразу узнал.
– Я вас хорошо помню, Энди. Вы всегда насвистывали песенку «Этот мятежный поселенец».
– Ну, теперь я уже не такой сердитый. Дом номер двадцать семь "а"?
– Да. Я совсем не знаю этого района.
– Не беспокойтесь, я его знаю прекрасно. Я ведь вырос здесь, правда, жену и детей постарался увезти подальше. Редферн – это совсем неподходящее место для детей. Взорвать бы ко всем чертям эти перенаселенные трущобы столетней давности!
– Я вижу, вы по-прежнему сердитый!
– Что делать?! Трудно быть другим в нашем суровом мире.
– Собственно говоря, я еду в семью аборигенов, – сказала Тэмпи, чувствуя необходимость хоть как-то объяснить свой визит сюда, – мне нужно передать записку от одного человека из провинции. Вот и все, что я знаю об этих людях.
– Вечером вы многих из них увидите. Сегодня получка. Все они высыплют на улицу. Куда же им еще идти? Вот эта закусочная – любимое место их встреч.
Она с любопытством рассматривала людей, толпившихся на тротуаре. Но здесь все было не так, как в Уэйлере или в резервации. Эти люди ничем не отличались от прочих городских жителей: они смеялись и шутили, как и другие юноши в рабочих районах.
– Мой отец считает, что из большинства этих парней выйдет толк, если их оставят в покое.
– Как понимать «оставят в покое»?
– Познакомитесь поближе со своими друзьями, тогда все узнаете. Ну вот мы и приехали.
Тэмпи заколебалась. С одной стороны плохо освещенной улицы тянулся глухой забор, с другой – ряд домишек с узкими, низенькими дверями, выходящими прямо на тротуар. Занавески на окнах задернуты, ярко раскрашенные двери наглухо закрыты. Тэмпи раньше не приходилось бывать на подобных улицах, и никогда не заходила она в такие дома.
В маленьком окошечке над дверью дома номер 27-а не было света. Другие окна и балкон тоже были темными.
Энди внимательно наблюдал за Тэмпи. Она начала рыться в сумочке.
– Я сейчас расплачусь за проезд и за время стоянки, если вы согласитесь меня подождать.
– А вы долго?
– Не знаю. Надеюсь, что нет.
– На этих улицах никто не берет такси. А что, если я подъеду к вам через полчаса?
Тэмпи расплатилась, дала чаевые, но Энди вернул их обратно:
– Не нужно. Через полчаса я вернусь.
– Подождите, пока я постучу, вдруг никого нет дома.
– Хорошо.
Тэмпи постучала, но на стук никто не отозвался. Она постучала второй и третий раз. Наконец дверь слегка приоткрылась. В свете уличного фонаря она с трудом различила темное лицо.
– Я от Хоуп, – сказала Тэмпи.
У нее вдруг появилось странное чувство причастности к какому-то заговору.
– По какому делу?
– Дело касается ее родственника.
Человек открыл дверь пошире.
– Входите.
Тэмпи обернулась и кивнула шоферу. Энди уехал.