Черная моль
Шрифт:
— Да, ты прав, Оскарчик, — задумчиво согласился Плышевский. — Тем более, что Козин при последней встрече намекал… Или я неверно понял… Но будто бы моя встреча в «Сибири» с Масленкиным не прошла незамеченной.
— Ого! Это надо уточнить.
— Конечно, уточню.
— И если это удастся, — торжественно объявил Фигурнов, — то Козин созрел. Его можно брать за горло и играть в открытую.
— Ты думаешь?
— Абсолютно уверен. Назад ему хода нет.
— Но вот с Коршуновым так не получится.
— И не надо. Достаточно, если его просто выгонят с работы.
— Да, это необходимо. Ведь Масленкин потянет за собой… Ты понимаешь?
— Еще
Он пожал руку Плышевскому, потом торопливо вылез из машины и исчез в темном подъезде.
После спектакля Лена пошла домой одна. Ей хотелось наконец разобраться в клубке противоречивых мыслей и чувств, которые мучили ее все последнее время. Что же происходит у них с Сергеем? Неужели это конец? Любит ли она его по-прежнему? А он? Как он изменился! Замкнутый, чем-то все время озабоченный, молчаливый и… почти чужой. Что же с ним происходит? Откуда все это? Работа? Да, работа у него очень трудная, изматывающая, опасная. Но… кто та девушка? Кто? А разве она, Лена, теперь имеет право об этом спрашивать, теперь, когда появился Владимир? Как же все произошло, как сложилась жизнь у нее самой?
Лена вспомнила. Три года назад она пришла в театр. И вскоре первое удачное выступление в трудной и ответственной роли. Как она волновалась тогда! И как готовилась! Ночи напролет просиживала она над ролью, обливаясь слезами при неудачах, безмерно радуясь малейшей находке. И рядом все время был Сережа! Он тоже вместе с ней ликовал и приходил в отчаяние. И вот успех, большой, серьезный. И огромная корзина чудных цветов у нее в уборной «от благодарных сотрудников МУРа». А потом и они сами пришли к ней туда все: и Иван Васильевич, и Костя, и Саша Лобанов, и много, много других, незнакомых, смущенных и неуклюжих, но искренних и сильных людей, — и все они так радовались ее успеху. МУР в тот вечер закупил чуть не треть спектакля.
Ну, а потом? Что было потом? Когда же впервые появилась эта трещина, которая теперь превратилась в пропасть? Да, Сереже не нравилась ее жизнь: поздние возвращения, письма неизвестных и известных поклонников, цветы, присылаемые на дом, банкеты после премьер, — не нравились и ее товарищи по театру: шумные, порой легкомысленные, бесцеремонные, — не нравился их стиль: поцелуи при встречах, фривольные разговоры о женщинах, легкие и бездумные связи, о которых он слышал. Сережа сдержаннее, строже, гораздо целомудреннее их всех.
Но она, Лена? Она же любит не это, а самый театр, его радостный, блестящий, светлый мир, кипение высоких и благородных чувств, мыслей, страстей, которые несут она и ее товарищи в притихший зал! Она любит труд, настоящий, нелегкий труд актера и его вдохновенный талант перевоплощения.
Да, ей бесконечно гадки интриги и легкие связи. О, как раскаялся один режиссер, когда вдруг осмелился сказать: «Подумаешь, муж — милиционер! Смешно! У такой женщины!» Лена на глазах у всех выгнала его из уборной. Ни одна грязная и «пикантная» сплетня не приставала к ней. Все это Сережа мог бы если не знать, то чувствовать!
А вот Владимир, он все понимает и очень много знает, очень! С ним так интересно! Это не просто талантливый и очень честный актер, но человек большой культуры, разносторонне образованный. И как он ее любит! Лену никто в жизни,
кажется, так не любил и так бурно, трогательно и страстно не признавался в этом. Что же делать? Что ему сказать? И ведь он, кроме всего прочего, большой ее друг. Ничтожная деталь — эта шапка, но Лена понимает, чего ему это стоило.Вот сейчас Лена придет домой, увидит Сережу. Она не может лгать. Она хочет честно, открыто прожить жизнь. Боже, как это трудно!
Подходя к знакомому переулку, Лена невольно замедлила шаг. Холодный ветер порывисто, со свистом задувал в лицо, леденил лоб, щеки, резал глаза, и на них навертывались слезы. И Лена не знала, плачет она или это слезы от ветра, от которого нет спасения.
Сергей уже был дома, он занимался. Стол, их общий письменный стол был сейчас завален книгами: «Кодексы», «Очерки», «Уголовное право», «Гражданский процесс»… И Лена поймала себя на мысли, что ей скучны все эти книги, невыносимо скучно все то, что так увлекает Сережу: он уже на третьем курсе заочного юридического института.
Скрипнула дверь. Сергей поднял голову.
— Лена, ты?
— Я, Сережа. Никто не звонил?
— А ты ждешь? Нет, никто.
— Ничего я не жду. Просто так спросила. Ты ужинал?
— Нет еще.
— Ну, давай вместе. Я сейчас все приготовлю. Не поворачивайся.
Сергей добродушно улыбнулся. Четвертый год женаты, кажется, можно было бы не стесняться. Но он тут же нахмурился. А тот артист? В таких делах Сергей скрытничать не умел.
— Лена, мне сегодня рассказали об одном вашем артисте, — ровным голосом произнес он, не поднимая головы. — Его фамилия — Залесский. Говорят, он очень влюблен в тебя и что ты…
— Кто тебе это сказал?
— Все равно, кто. Это правда?
Лена на минуту перестала шуршать платьем за его спиной. Сейчас он слышал только ее прерывистое, взволнованное дыхание.
— Это мой друг.
— Друг? Что же ты меня с ним не познакомила?
Сергей был внешне все так же спокоен, только упорно смотрел в одну точку.
— А ты знакомишь меня со всеми своими друзьями?
— Ты их всех, по-моему, знаешь.
— Кроме той девушки, с которой ты был в ресторане!
Сергей не шелохнулся, не повернул головы, только на смуглых щеках его проступила краска и сузились, потемнели глаза.
— Да. Ее ты не знаешь, — медленно проговорил он. — Но в ресторане мы были не для развлечений.
— Как видно, твоя работа временами бывает очень приятной!
В голосе Лены прозвучала откровенная ирония.
Сергей ничего не ответил.
— Сережа, — вдруг жалобно сказала Лена. — Я так больше не могу…
Она обняла его сзади за шею, уткнулась лицом в его волосы и разрыдалась.
— Что случилось?.. Ну, скажи, что у нас случилось?.. — сквозь слезы спрашивала она. — Я совсем запуталась… Я не знаю, что делать… Ты мне сейчас так нужен, только прежний, хороший… Если бы ты знал, как мне тяжело!..
Сергей, не поворачиваясь, гладил ее руки, потом глухим голосом ответил:
— Я и сам запутался, Ленок… Я сам… Черт возьми! — вдруг с силой воскликнул он. — Давай попробуем не мучить друг друга. Попробуем жить, как раньше.
— Сережа, милый, только скажи: ты меня еще любишь? Только честно скажи. Ведь я же знаю, ты не умеешь лгать.
— Люблю… — тихо произнес Сергей. — Очень…
— И я… и я… — лихорадочно прошептала Лена, покрывая поцелуями его лицо.
Сергей повернулся и с силой привлек ее к себе.