Чёрная Луна Лилит
Шрифт:
– Черная луна? Да это же полная чушь! Ты ученый, в конце концов!
Коллега повысил голос, но Сатрэм продолжил:
– Нет, позволь! Что мы наблюдаем сегодня? По городу бродят странные создания. Существа с клыками хищников или птичьими перьями вместо волос, с повадками гиен или мелких грызунов. Откуда они? Эти твари черпают ментальную энергию людей, раскидывая что-то вроде невидимых сетей, в которые попадают легко внушаемые и управляемые люди. Кто они? Продукты горения, углеродная сажа? А давай-ка вернемся к нашим «сказкам». Ведь я посвятил их изучению всю жизнь! «Она не будет нуждаться ни в отце, ни в матери, ни в детстве;
Скрывая досаду, коллега возражал:
– Скорее всего, постепенные изменения фенотипа человека и млекопитающих, похожие на мутации, происходили уже давно под влиянием неблагоприятных факторов среды, как результат болезней. Регрессивная эволюция организмов при переходе к сидячему образу жизни, паразитизму. А длительная и вынужденная замкнутость внутри Кольца лишь запустила катагенетические процессы. Изменения, стремительные и необратимые, породили существ, напоминающих одновременно и человека, и животное, – катаморфов…
… Как давно это было! Что бы он сказал теперь?
Как удивительно зыбок переход из одного состояния в другое. Но это утвердило Сатрэма в мысли, что сознательная жизнь может продолжаться независимо от формы физического тела. Ему снились сны, в которых сплеталось былое и еще не свершившееся…
– --
Он часто возвращался туда, в полуразрушенную башню на окраине Актории.
Здесь давно царило запустение – повсюду толстый слой пыли, осклизлая грязь…
Растянувшись на полу, он мысленно вымаливал прощение у Милолики. Он считал себя виновным в ее гибели. Память вновь и вновь возвращала его к тому роковому дню…
…Сатрэму нравилась работа в Университете Актории. Общение со студентами, взаимодействие с коллегами – все это позволяло поддерживать баланс жизненной энергии и давало средства для содержания уютного дома в одном из самых престижных кварталов.
Милолика была образцовой женой. Она наводила порядок, готовила еду, встречала его с улыбкой. Возможно, она и догадывалась об его интрижках и знала о рыжеволосой преподавательнице с кафедры математической лингвистики, но никогда не заговаривала об этом. И все же он чувствовал себя виноватым.
Именно он спланировал ту поездку. Покупкой изысканного тура он словно извинялся перед женой, предполагая, что это поможет им вернуть утраченную близость.
В кругу преуспевающих акторианцев считалось хорошим тоном кутить и предаваться опасным развлечениям, пренебрегая любыми запретами. Излюбленным занятием представителей высшего общества было наблюдение эффектного вращения внешнего шлейфа Кольца возле самой его границы. Иногда в Кольце возникал разрыв, и можно было увидеть Древний Город.
«Откройте для себя величественную красоту Кольца! Приподнимите завесу волнующих тайн древности! Погрузитесь
в волшебные миры прошлого!» – призывали рекламные табло.Когда они с Милоликой поехали туда? Он не мог назвать точную дату. Да и незачем теперь считать дни. Но события хорошо помнил.
Около часа в поезде, и вот они на тихой станции, окруженной полями и перелесками, в которых уютно прятались небольшие коттеджи для персонала, обслуживающего Кольцо.
Стоял теплый майский вечер. Запахи расцветающей природы казались особенно сильными, волнующими.
Небоскреб, декорированный под живописные руины старинного готического замка с дозорной башней, напичканный дорогими бутиками, спа-салонами, с бассейном и солярием на крыше, будто испокон веков стоял там, среди девственных полей.
Поужинав в ресторане, они поднялись на специально оборудованную смотровую площадку и подошли к самой балюстраде.
То, что называли границей Кольца, представляло собой дорогу вдоль внутреннего шлейфа, более низкого и плотного чем внешний, и почти непрозрачного, выполнявшего функцию своего рода крепостной стены. Вдоль нее теснилась искусственная посадка гигантских аспарагусов и акаций, сверху виднелись их пышные кроны.
Из-за края Кольца вдруг набежали тучи. Ломаные линии молний вспарывали их толстые животы, и вниз хлынули водяные потоки.
Внешний шлейф вибрировал, излучая тепло, и вскоре раскалился докрасна. Оттуда полетели бесформенные куски какого-то полупрозрачного вещества, оставляя за собой полосы ослепительного света. Сатрэм схватил Милолику за руку и увлек под навес.
Вой ветра, треск ломающихся деревьев, крики людей – все слилось в мрачное созвучие.
– И звери пустыни будут встречаться с дикими кошками, и лешие будут перекликаться один с другим. Там будет отдыхать ночное привидение и находить себе покой [3]… – прошептала Милолика.
– …и зарастут дворцы ее колючими растениями, крапивою и репейником – твердыни ее; и будет она жилищем шакалов [4], – продолжил слова древнего пророчества Сатрэм.
Гроза бушевала минут тридцать, и оборвалась также внезапно, как началась. Место будущего разрыва расчертила сверкающая линия, просвет медленно увеличивался. В появившейся бреши возникли мрачные силуэты: базальтовые блоки, сложенные в огромные тяжелые сооружения.
– Пойдем поближе, – прошептал Сатрэм.
Милолика бросила на него испуганный взгляд.
– Не бойся, – сказал он как можно спокойнее.
Ее трясло, но она кивнула и пошла за ним к балюстраде.
На фоне бледного неба перемещались какие-то темно-серые точки. Мир праотцев – мрачный, хмурый, холодный – жил за пределами Кольца своей жизнью.
Вдруг раздался оглушительный грохот. Сатрэма подбросило и отшвырнуло в сторону. Сверху полетели искры и бесформенные выплески странной серой субстанции. Обжигающая боль разлилась по всей поверхности кожи. Потом наступил миг абсолютной тишины и пустоты.
Все исчезло внезапно. И он увидел, что все куда-то бегут.
Долго осыпалась бетонная крошка, летела удушливая пыль. Сатрэм ничего не мог понять, только вдруг почувствовал, что его опущенная вниз рука пуста.
И тело Милолики под обломками.
В отчаянии он ползал по полу, наугад хватал что-то, пытаясь вытащить ее...
Дом как злобное насмешливое существо выставлял напоказ бурые камни, обгоревшие стены.
Он ощущал поднимавшийся снизу удушливый запах гниения и распада…