ЧЕРНАЯ КНИГА АРДЫ
Шрифт:
– Хорошо. Несите раненого. И уходите. Потом позову.
Когда воины уходили, он поймал на себе недоверчивый взгляд. «Любопытно все же – каким они представляли себе меня?»
Раненый был мужчиной могучего сложения, лет сорока с виду – солидный возраст для этих недолго живущих людей. Темные, слипшиеся на лбу от пота волосы заплетены на висках в косицы, длинные усы мешаются с густой небольшой бородой, явным предметом гордости хозяина. Карие глаза ярко блестят на бледном лице. Вала отшвырнул задубевший от крови и грязи когда-то зеленый плащ.
Рана действительно
Вала закрыл глаза и молча, замерев, медленно-медленно вел ладонью над раной, переливая свои силы в тело умирающего. Казалось, шевельнешься – и все рухнет, рассыплется миллионами осколков.
…Ртутные точки крутились в глазах. Звон в ушах стал нестерпимым. Вала открыл глаза, тяжело дыша. Рана побелела, кровь уже не сочилась, и разрубленные кости соединились, хотя еще совсем непрочно. Он улыбнулся, глядя в лицо раненому, и внезапно увидел жалость в темных глазах. Он видел там отражение своей улыбки, стекающей кровью из незаживающих ран. И человек заговорил – хрипло, прерывисто, слабо:
– Не надо больше… Все уже, ладно… Пусть я помру – все равно. Куда ж я без руки… Ты-то… как же тебя так… У тебя же в крови все… Как же так… Ведь больно тебе, вижу… А говорили – с гору ростом, и неуязвим… Надо же… Я-то думал – боги огромные ростом и потому могучи… А ты вроде и не очень велик, а такое можешь, что… уж не знаю и как сказать… Словом, великий ты бог, и нет тебя сильнее. Только не лечи меня больше. Ведь ты в крови весь. Я и так выживу. Ты только скажи – кто тебя? Я людям скажу – голову его тебе принесем.
«Что делать? Плакать или смеяться? Ведь в глаза говорит, что ожидал увидеть богатыря, а встретил плюгавое ничтожество… И ведь от чистого сердца! Конечно, не клан Совы, дикари совсем – а все же Люди. И сердца – верные и отважные…»
– Голова его и так мне досталась. Он убит.
– Ну и верно. Месть – дело святое.
– Я мстил не за себя, – глухо ответил Вала.
Человек что-то почувствовал в его голосе.
– За друзей тоже надо мстить. Эх, только встану…
– И – детей?
– Но из них же мстители вырастут!
«Попробуй, разубеди его».
– И не жаль?
– А они нас жалели?
– А ты хочешь быть таким же, как они?
Человек замолчал.
– Я как-то не думал.
– А ты подумай, – резко сказал Вала. – Лежи тихо. Я продолжу…
Человек стоял перед ним, изумленно рассматривая свое плечо. Он несколько раз крутанул рукой и, блестя глазами, сказал радостно:
– Вот я и воин снова! А то куда я – без руки?
Он встал на колени и низко поклонился, коснувшись
лбом пола. Когда поднял лицо, на нем скорее, было раздумье, чем улыбка.– Вот когда так на тебя смотрю – совсем как рассказывали!
– И как, позволь спросить? – усмехнулся Вала.
– Как в песне поют:
И вышел к бою, башне подобный,
В высокой короне, где звезды светились.
И щит его туче в руке подобен,
И Молот Подземного Мира в деснице;
Великий, могучий, непобедимый!
И след его – больше расщелин горных,
В которых по десять коней бы укрылись,
И крик его – страшнее грома,
И хохот его – обвалом горным!
И шел он – земля под ним сотрясалась!
И страшным ударом врага сокрушил он,
На горло ему ногой наступил он,
И хруст костей заглушил вопль предсмертный,
И кровь затопила по локоть землю…
– Замолчи! Хватит! Не надо…
– Но ведь ты сам просил… – растерялся человек.
– Просил… Теперь ты сам видишь – каков я. Не похоже на башню? А что до того боя… Смотри, у меня ведь тоже живое тело. И его можно ранить… Ну, что ты скажешь обо мне?
– Скажу, – хрипло произнес человек, – что ты более велик, чем я думал. Легко быть великим воином, когда ростом с гору! Легко раны лечить, ежели это от тебя ничего не требует. А ты – все из себя берешь. И если ты при этом против всех альвов один воюешь – кто выше тебя? И знай – я за себя отслужу. И за твои раны они сполна получат. Клянусь своей рукой! Вот этой рукой.
– Мне не надо мести.
– А мне – надо. Говоришь, жесток я? А ты вот чересчур добр.
«Это что-то новое».
– А на одной доброте не продержишься. И пусть лучше я жесток буду, чем ты.
Человек помолчал. И потом добавил, глядя в пол:
– Но детей я не трону. И женщин. И раненых. Не хочу походить на этих.
«И на том спасибо».
– А ежели убьют меня – прими меня в своем дворце! Буду твоим воином. Буду пить из черепа врага твоего на пирах в доме твоем. Буду рубиться на потеху тебе.
«Что он несет? Ведь видит же мой дворец… Или у этих людей нет связи между тем, что видят и тем, во что верят?»
– Ты о каком… дворце?
– Ну там, на небе. Ты ведь туда уйдешь, когда победишь! И я с тобой! Воин должен умереть в бою, а не в постели.
Он помолчал.
– Ну, до встречи, Властелин! Мой меч – твой меч.
– Возьми кинжал. Отдай Гортхауэру и скажи – благодарю за Гонна, сына Гонна. Так и скажи. Прощай.
– Скажу. Он великий воин! Честь – служить у него! Ну, прощай. Обо мне еще услышишь!
«Люди. Все-таки Люди. Хватит. Однажды уже пытался сделать все сам. Хватит не доверять другим. Я слишком виноват. И перед Гортхауэром, и перед Людьми. Надо действовать. Надо же – как этот дикарь сумел расшевелить меня! Люди. Люди…»
502-506 ГОДЫ I ЭПОХИ
Из «дневника» Майдроса:
…Похоже, что Сильмарилл действительно проклят. Гроза не миновала и Дориат. Надо же – Гномы возжаждали Камня! Элве погиб. И как!..
Вот и нет больше Венца Мелиан. А ожерелье с Сильмариллом носит Диор… Похоже, наш час настал. Если мы не смогли разгромить Врага, то хоть Сильмарилл будет наш…