Чтение онлайн

– Этот список тоже был в зеленой папке и знаете что здесь? Это фамилии тех людей, которые погибли, вот их даты, даты дня смерти.

– Зачем же они были в папке?

– У вас хорошее самообладание. Я скажу вам, сегодня у меня день, когда я все время раскалываюсь... Эти люди были в кружке Григория Павловича и к несчастью, они все умерли или погибли..., - этот тип аккуратно кладет бумажку на стол.
– Ну ладно, я пошел. До свидания, Андрей Николаевич. Сегодня день отдыха, проведите его как можно лучше.

Гость уверенно вышел из кабинета. Я проводил его до входной

– Боже мой, - шепчут ее губы.

– Ты все слышала?

– Да. Я стояла за дверью.

Свалка горела весь день, черные облака, обнявшие землю, еще долго лежали на ней. Сумерки сгладили весь фон. Катя все время нервничала, иногда срывалась на меня в крике. Она моталась по комнатам и когда я включил свет, по моему стала отходить.

– Андрюша, прости.

– Ты о чем?

– Мне кажется я сорвалась...

– Со всяким бывает.

– Но я так не хочу. Мы попали в жуткое место, неужели нет выхода...

– Выходов много. Это во первых, сбежать от сюда, во вторых, все таки побороться за себя и в третьих, остаться и медленно гнить как все.

– А что же ты выбрал?

– Я выбрал второе. Кто то должен помочь этим несчастным.

– Но как? Ты знаешь как?

– Еще нет. Но мне кажется, не я один такой. Эти люди еще не доверились мне, а я им, хотя... этот ключик, который передал Григорий Павлович, не в нем ли весь корень событий, не за ним гоняется Степан Степанович...

Катя подходит ко мне в плотную и вдруг прижимается к груди.

– Я с тобой.

– Я очень рад этому.

И тут я поцеловал ее в губы, она впервые нежно ответила мне.

Неделя началась с совещания у директора завода. Генеральный разносил начальника хоз цеха.

– Неужели у вас нет сметливых бригадиров или людей, которые могли бы навести порядок на ваших объектах. Почему мы не можем обходится без ЧП?

– Так это..., - оправдывался седоватый старик, - мы только что получили эту свалку и я еще не вошел в курс дела. Сказали поджигать и дал команду это сделать.

Я еще не понял в чем дело, но догадался, что то произошло.

– Дали команду? Хороша ваша команда, люди перепились на рабочем месте и погибли. Погибли по вашей вине, полная бесконтрольность...

Вот это новость, значит вся бригада мусорщиков погибла. Генеральный уже бушевал, а я старался вспомнить этих ребят с которыми побыл немного в аду.

– Неужели мы не можем навести элементарного порядка даже в таких вещах как поджечь кучу мусора, - гремел голос

И тут я не вытерпел, сказал громко и внятно.

– Чтобы не было никаких происшествий, свалку надо ликвидировать.

Наступила тишина, генеральный как бы захлебнулся и, открыв рот, бешено смотрел на меня.

– Еще один умник нашелся.

– Нашелся. Это хорошо когда есть несколько умников, по крайней мере они всегда могут подумать, что делать с теми злачными местами, которые просто терроризируют город.

– И о чем же вы подумали? Куда деть отходы производства? Если мы их завтра не сожжем, то через пол года полностью завалим территорию

– Неразрешимых вопросов нет. Либо отходы надо увозить от сюда в другие районы страны, либо перерабатывать здесь, расширив производство.

Генеральный вдруг обмяк.

– Все, совещание закончено. Все можете идти на рабочие места. О том, что я решил по поводу ЧП сообщу позже. А вас, Андрей Николаевич, я прошу остаться...

Начальники цехов и отделов тихо удаляются из кабинета. Мы остаемся одни.

– Какая вас муха укусила?
– вдруг задает мне вопрос директор.
– Какое ваше дело по поводу производства? Вас нанимали на работу, как главного специалиста по энергетике, так и делайте свое дело, не лезьте куда не надо.

– Когда вчера горела эта свалка, до моего дома дошел запах гари. Это был не запах горелого леса, а запах химии, которая отрицательно действует на человека, першит горло, болит голова, страдают желудки. Скажите, вам свой город не жалко?

– Жалко... не жалко, что за дурацкий вопрос. Жизнь города зависит от завода...

– Это не ответ.

– Хорошо, я разберу этот случай и дам нагоняй метеорологам, чтобы в следующий раз давали более точный прогноз, а вас прошу в последующем не вносить в наш дружный коллектив раскол. Можете идти.

Татьяна Юрьевна в испуге смотрит на меня.

– Ну как?
– тянет она.

– Что как?

– Вас... не того..., не уволили?

– За что меня можно уволить?

– Мне тут звонки бесконечные, вы там, на совещании, чего то наговорили...

– Все в порядке, решались обычные производственные вопросы. Сейчас мне надо поработать над документами, в кабинет ко мне никого не пускай, а глупые телефонные соболезнования отсекай. Соединяй только по важным вопросам.

– Хорошо, Андрей Николаевич. Вам кофе или чайку приготовить?

– Не надо.

Включиться в дела я сразу не смог. Только уселся в кресло, как по селектору услышал голос секретарши.

– Андрей Николаевич, тут на телефоне начальник первого цеха.

– Подсоедини.

– Ну чего бунтарь, попало?
– слышу голос Виктора Владимировича

– Да вроде, нет. Мы поговорили и мирно разошлись.

– Ха... мирно. Это мир перед бурей. Не заскочишь ли ты ко мне на пару минут, это очень важно.

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас. Потом у меня будет день, как на сковородке, а так минут двадцать - тридцать сейчас есть, чтобы поделится кое о чем.

– Хорошо, иду.

Виктор Владимирович плотно закрывает за собой двери и приглашает к столу.

– Значит говоришь все мирно и даже генеральный не психовал, - начал разговор он..

– Да.

– Вот что я тебе скажу, Андрей. Своим сегодняшним выступлением ты поставил все точки над "И". То есть фактически перешел в лагерь оппозиции...

– Пока я такой еще здесь не видел.

– Это тоже хорошо. Я хочу тебя предупредить, дело в которое ты втягиваешься серьезное и теперь тебе надо быть на чеку. И дома, и на заводе говори по телефону о чем угодно, только не о работе, теперь тебя будут прослушивать и следить по всюду.