Черная бездна
Шрифт:
– Как?
– Отмойте его от крови в теплой воде и расстелите на чистой тряпке.
Работка была не из приятных, но Томас, стиснув зубы, сделал все, как требовал тибетский монах.
– Пойдет? – спросил он, разглаживая образовавшиеся складки на человеческой коже.
– Пойдет, – придирчиво осмотрел растянутый на полотенце скальп Цэрин. – Главное, что лезвием не испорчен рисунок.
– Сколько тебе понадобиться времени?
– Около получаса.
– Хорошо. Томас, остаешься здесь. Через полчаса я приведу Кавагути…
Напрасно Давид надеялся на быструю расшифровку татуировки.
Приказав
Изображение руны после обработки приготовленным составом дополнилось многочисленными деталями, которых прежде на темечке инвалида никто бы не отыскал. Наблюдая за действиями Цэрина, а теперь и Кавагути, Давид не переставал удивляться изощренным умам Третьего рейха. «Каков замысел! Какова продуманность каждой мелочи! – чуть заметно качал он головой. – Нам не мешало бы у них поучиться. Ведь, по сути, не беря в расчет крайних националистических идей, мы очень похожи…»
Сложный иероглиф, походивший на загадочную руну, на самом деле являлся элементом письменности древнего японского языка, существовавшего задолго до катакана и хирогана – прототипов современных японских слоговых азбук. Над его разгадкой и бился лучший ученик Хикару Куроки.
Наконец узкое лицо японца обратилось к израильтянину:
– Готово. – В руке Кавагути держал мелко исписанный лист бумаги.
Давид схватил расшифрованное послание, подошел поближе к свету и принялся читать… Спустя несколько минут он в приподнятом настроении покинул каюту и направился к капитану.
– Поль, – решительно ворвался он в ходовую рубку. – Вот координаты точки, куда мы должны прибыть в самое ближайшее время.
Капитан-лейтенант принял клочок бумаги с крупными цифрами, написанными в две неровные строчки. Переместившись к рабочему месту штурмана, он повозил линейкой по карте и доложил:
– Пятьдесят миль. Мы будем на месте через два часа тридцать минут.
– Отлично! Снимайтесь с якорей. И за время перехода подготовьте снаряжение и оборудование для подъема со дна тяжелого груза.
– Слушаюсь, господин полковник…
Глава четвертая
Средиземное море, борт круизного судна
Наше время
Забросив в каюту снаряжение и переодевшись, топаю к Горчакову, дабы рассказать о загадочной смерти молодого немца. Старик уже выспался и, как всегда, дымит сигаретой у окна. На столике рабочий беспорядок: раскрытый ноутбук, бумаги, фотографии…
Выслушав доклад, он качает седой головой:
– Давненько я не распутывал таких клубочков. Давненько… Я смотрю, ты здорово замерз?
– Есть немного.
Он наливает ровно половину стакана водки и предлагает на закуску крупное яблоко.
– Спасибо. Я бы «закусил» второй порцией водки.
– На большее не надейся – ты нужен мне для работы.
Опять работа. Чем же я прогневил бога, что он ниспослал
такой отдых?!– Как ты думаешь, кто этот утопленник?
– Полагаю, он тайно охранял старика и девушку, – вздыхаю я, вспомнив бедняжку Леону.
– Вот и я придерживаюсь того же мнения. Охранял, да не справился… Где мы сейчас, Евгений?
– Идем вдоль западного берега Сардинии. В Аяччо будем к тринадцати часам.
– Куда же он мог подеваться? – тушит генерал окурок и, возвратившись к столу, падает в кресло.
– Вы о Сальвадоре?
– О нем, сердешном, о нем…
Я не могу ответить на этот вопрос. У меня есть несколько предположений, но какому из них отдать предпочтение – вопрос еще более сложный.
– Видишь ли, – задумчиво говорит Горчаков, – старик ведь является одной из ключевых фигур в сложной головоломке. Понимаешь? Не просто живой страничкой с изображением загадочной руны, а носителем информации! – Два последних слова он произносит, воздев к потолку указательный палец.
Выпив глоток водки, робко напоминаю:
– Мне довелось пообщаться с Сальвадором – он неадекватен и почти не связывает слов. Даже Леона с трудом его понимала.
– В таком случае попытайся объяснить действия оппонентов. Зачем нацисты много лет прятали его под вымышленными именами, а теперь таскают по Средиземному морю? Если бы информацию содержала в себе только руна, не проще было бы нанести ее на пергамент и запрятать где-то под землей, под водой, в пещере или в любом другом тайнике? К чему все эти сложности?
Шеф прав. Молча покусываю губы, прокручивая в голове различные варианты, но ответа не нахожу.
– Так вот, – продолжает он. – Из вышесказанного следует, что Сальвадор нужен золотоискателям живым! Причина элементарна: сам старик тоже является носителем частицы тайны. Основа содержится в пресловутой татуировке, а некое важное дополнение хранится… ну, к примеру, в его памяти.
– Позвольте, но тогда почему нацисты не получили целиком всю информацию там, где проживал инвалид? К чему, на самом деле, таскать его по круизам?
– Сложно сказать. Предположу, что по какой-то причине у них сложился дефицит времени – цейтнот, и собрать сей пазл они решили непосредственно на месте.
– И где же, по-вашему, это место?
– Где-то в окрестностях Корсики – ведь там будет последняя остановка перед возвращением в Савону, – вновь тянется генерал к сигаретам.
А я гляжу на часы – до захода в корсиканский порт Аяччо остается чуть более пятнадцати часов. Хорошо бы успеть отыскать несчастного старика.
Только где?..
Словно услышав мой вопрос, шеф раскладывает на столе какие-то схемы:
– На всякий случай я прихватил из столицы подробную план-схему палуб лайнера «Costa Fortuna». Давай-ка вооружимся версией, согласно которой Сальвадор остается на борту, и вместе поразмыслим, где его могут прятать.
Данная фраза еще раз убеждает в том, что эпопея с круизом задумана Сергеем Сергеевичем задолго до моего отпуска. Какой же он коварный тип!
Вздохнув, присаживаюсь рядом. Беру лист, изображающий срез самой нижней палубы, и через минуту, забыв обо всех происках шефа, углубляюсь в изучение сотен служебных помещений плавучего дворца…