Чтение онлайн

Мы вновь вернулись в дом, и Люшань, представила меня своему дедушке. Разговор с ним, оказался совсем иным. Во-первых, меня сразу провели во внутренние помещения дома, и я вдруг увидел несколько в стороне, постамент, на котором стояла довольно большая статуя Будды. Люшань, никогда не рассказывала мне о том, к какой религии относится ее семья. В Китае хоть и принята, свобода вероисповедания, но в большинстве случаев, выступают три основные религии Буддизм, Конфуцианство и Даосизм. Разумеется, есть и другие концессии, например, в том же Синьцзян-Уйгурском автономном районе, сильно развит Ислам, в Маньчжурии встречается Христианство, и Католицизм. Правда отдельными очагами с очень небольшой паствой, но тем не менее такое встречается, и местные коммунисты

не запрещают веру, как это было в России.

Здесь же во всей красе, передо мною предстал Будда Шакьямуни. Сам того, не ожидая от себя я приблизился пьедесталу, и достав из внутреннего кармана крохотный букетик цветов, которые хотел вначале вручить своей подружке, возложил их к основанию статуи, затем отступив на пару шагов назад опустился на пол, согнув ноги в коленях и примостив свой зад на пятки. Позже с удивлением вспоминал, с какой легкостью все это произошло там, возле изваяния Будды. Затем положив руки ладонями вниз, себе на колени, вдруг почувствовал в своей голове мелодию пали, которую исполняют монахи во время простирания, при поклонении одному из символов веры, Будде, вечному дереву Бодхи, или священной ступе.

Прикрыв глаза, я как будто окунулся в то время, когда, живя в Лхасе, и гуляя по городу видел не однажды, все это собственными глазами. Неожиданно в мою голову пришла Сутра вычитанная в одной из священных книг, находящихся в Пещерном храме, еще моим предшественником, чье имя и память я сейчас ношу в себе. Сам того, не осознавая несколько нараспев, как бы подчиняясь ритму звучащей в моей голове незатейливой мелодии пали, произнес эту Сутру. То, что произошло дальше, на некоторое время, выбило меня из колеи.

В какой-то момент, шум происходящий за моей спиной вдруг стих, а я находясь со слегка прикрытыми веками, вдруг почувствовал, как вокруг меня заплясали серебристые звездочки, открыв глаза, я повернул голову, в одну, затем в другую сторону, пытаясь понять что произошло, но от этого ничего не изменилось. Вдруг, я услышал голос, тот самый, что раздавался в Пещерном Храме, и принадлежал Сиддхартхи Гаутаму, того самого Будды, который считается основателем Буддизма. Причем было очень заметно, что владелец этого голоса находится в прекрасном настроении, и несколько с иронией отнситься к тому, что здесь происходит.

— Вообще-то при повороте головы, положено делать кивок, благословляя окружение. Ну, да ладно, научишься со временем. Не так уж это и сложно. Кстати, хочу тебя поздравить, ты сделал ощутимый шаг вперед, в своем стремлении к совершенству.

— С чего бы это? — Удивленно произнес я. — Сколько себя помню, кроме совершения грехов, или как это называется иначе, ничего доброго не происходило. Считай с самого детства. Вначале добывал золото нарушая законы страны…

…- Что поделаешь, если у той страны, такие законы. Большинство стран, стараются, все делать так, чтобы свой народ жил богаче, возвеличить его стремления, а там наоборот, как бы чего не вышло. Все должны быть равны между собой, а любое проявление богатства считается преступлением. Ты же не воровал, просто добывал то, что было не нужно тому же государству. — прервал меня голос Будды. — Ничего дурного в этом не было. Ты своими действиями не нарушил ни единой заповеди, ведущей тебя к совершенствованию.

— А, если вспомнить убийство этих людей? Они хоть и не были праведниками, но ведь, были людьми!

— Забудь. Это были звери в человеческом обличье. Благодаря твоим действиям ты избавил мир от еще больших преступлений, которые бы они совершили, и это тоже пошло тебе в плюс. Правда я не могу сказать, что ты достиг вершины, но даже спасение девочки, насколькими днями пзже, позволило тебе сделать очередной шаг на ступеньку выше.

— Спасение? — удивленно воскликнул я.

— Да. Если бы ты не забрал эту девочку с собой, она была бы мертва. Уже через пару минут, в то место ударила молния. Вспомни, ты видел этот разряд, когда отъехал. Впрочем, сейчас это не важно. Ты двигаешься к своей цели, и поверь, ты на правильном пути. Может не слишком критически

относишься к окружающим тебя, но это скорее вопросы личного восприятия. Кстати можешь не опасаться тех от кого ты избавился, из всех кто знал о находке, остался только ты один, хотя догадываются многие. И многие желали бы оказаться на твоем месте, или неподалеку от тебя, в нужный момент, поэтому дальше, все будет зависть только от тебя самого.

Последние слова звучали несколько туманно, но радовало хотя бы то, что бандитов, знающих обо мне не осталсь. На всякий случай, я все-таки спросил.

— Что, именно?

— А, все. Я не вправе рассказывать тебе это, тем более там имеется развилка, а ты, как и все живущие наделен свободой воли, и вправе выбрать сам свой путь, а не довольствоваться предсказаниями. Ведь ты же стоишь на дороге к самосовершенствованию, считай свой путь очередным испытанием.

— Не думаю, что предсказания высшей сущности, способны навредить мне.

— Навредить? Вряд ли, а вот подвести к очередному испытанию, с неизвестным финалом — запросто. С точки зрения Дхарммы — основного закона Буддизма, отправка на перерождение, это благо. Это снимает с претендента, некоторые не особенно существенные грехи, в какой-то степени очищает его душу от грязи, и дает очередной шанс на совершенствование. Нечто подобное произошло совсем недавно с Семеном Вагнером, ты желаешь последовать вслед за своим предшественником? Могу устроить. Так что все зависит, только от твоего выбора. Кстати хочу поздравить, у тебя недурной вкус, хотя наверняка здесь и Вонтайсинь, приложил свою руку. С другой стороны, ты знаешь, что Вонтайсинь, не только бог удачи, но и большой любитель шуток. В чем-то даже сродни всем известному Локи — богу удачи и коварства, из скандинавской мифологии.

— Мне она тоже нравится, — Произнес я, не обратив внимание, на пследние слова Буды. — Но боюсь в данном случае, первое слово и решение, останется за родителями.

— Не беспокойся об этом. Неужели ты думаешь, что в этом доме, после того, что происходит сейчас, кто-то позволит себе пойти против Посвященного?

— Посвященного?

— А ты думал, я вот так запросто говорю со всеми своими последователями? Как бы не так. Их кстати больше пятисот миллионов, а в сутках всего на всего, все те же двадцать четыре часа.

— Все-таки очень плохо, что это разговор с Буддой произошел в доме родни Люшань, — подумал я. — Зачем мне лишняя слава. Как бы это не навредило делу.

— Вообще-то в чем-то ты прав. Но не беспокойся об этом, — вклинился в мои мысли Будда. — Пожалуй ты прав, не стоит увеличивать сущности сверх необходимого. Решим все иначе. Для того чтобы услышать наш разговор, или хотя бы понять, что он происходит, нужно исповедовать веру, а не делать вид, в угоду кому-то. Если кто-то и оказался свидетелем этого проявления, то только глава клана Ван Линь. Для остальных все это скажется выпадением из памяти пяти минут жизни. Это не так уж и сложно, зато после не будет разговоров об этом. Глава же почувствует небольшое недомогание, а после его родные и убедят главу клана Ван в том, что ничего не происходило.

Ван Линь проводил мужчину во внутренние покои, желая скорее угодить внучке, нежели испытывая уважение к чужаку. Тот хоть и спас девочку от простуды, и любезно доставил до дома, но по большому счету, ничего особенного в этом поступке мужчина просто не видел. Разумеется, просто так выпроваживать гостя, никто бы не стал, а поведение прислуги, уже было поставлено им на вид, и те еще горько пожалеют о своей выходке. Если ты служишь в доме богатого господина, это вовсе не означает, что ты находишься с ним на одном уровне. А они повели себя так, будто именно они являются тут хозяевами и могут выражать свое недовольство гостям дома. И то, что мужчина не Китаец не повод для того, чтобы выражать свое презрение. Пожалуй, стоит на время отлучить их от дома, а то возомнили из себя, непонятно кого. Ничего, пара дней на судоремонтном пойдут им только на пользу.