Чтение онлайн

Тони рассмеялась и хотела что-то ответить, но тут подошел официант, и она осеклась. Мы неторопливо сделали подробный заказ. Когда официант удалился, она наклонилась ко мне, подперев руками подбородок.

— Итак, — сказала она, — я готова.

— Готова к чему?

— Слушать небылицы о том, почему вам вдруг срочно понадобилось присутствие женщины. Только придумайте так, чтобы поверить.

— Разумеется, — сказал я. — Первая версия такая: я договорился провести вечер с замужней женщиной в веселом Новом Орлеане. Мы уже собрались было выпить по коктейлю, и кто бы, думаете, входит в бар? Вот именно. Ее муж, а он здоровяк. Мне не хочется меряться

с ним силой, а она еще меньше жаждет публичной сцены. Вот и пришлось действовать молниеносно, чтобы представить дело так, словно мы вовсе не знакомы.

Тони неодобрительно наморщила нос и замотала головой:

— Не очень-то изобретательно. Вы могли придумать историю и получше.

— А что вам не понравилось?

— Будь вы просто воскресным Ромео, то едва ли бы вы стали угрожать ножом. А что касается дамы, то, я думаю, вы имеете в виду этого истукана в твиде, которую сами назвали влюбленной учительницей. Она вовсе не похожа на женщину, готовую наставить рога супругу, если вообще замужем. И если даже она и покинула стезю добродетели, то мне трудно представить вас в роли ее соблазнителя. Я, конечно, ничего не знаю о вас, но на мужчину, который польстился бы на такое сокровище в роговых очках, вы не похожи.

— Лестью вы меня на крючок не подцепите, — ответил я. — Я отвечаю за обед, выпивку и небылицы. Бриллианты с мехами вам придется зарабатывать в другом месте.

Она рассмеялась:

— Не очень-то галантно называть женщину золотоискательницей, пусть и косвенно. Вы можете оскорбить ее чувства. Нет, ваша первая история совсем не убеждает. Попробуйте-ка еще разок.

— Ладно. Как вам понравится эта? Полагаю, вы слышали о синдикате. Так вот, я на них работаю, но должен временно скрываться — меня разыскивают. Башли на исходе. Они посылают мне пташку с запасом зелененьких. Ее загримировали до неузнаваемости: нацепили очки и напялили парик, чтобы никто не мог узнать, вообще-то она хорошенькая. В тот момент, когда милашка собирается передать пакет, входит коп, и я знаю, что тот сядет ей на хвост. Меня он еще не опознал, я малость изменил внешность с тех пор, как разослано ее описание, а оставалась разве что минута времени… Что? И эта история тоже не годится?

— Да, не нравится и эта.

Я вздохнул.

— Мисс, угодить вам очень трудно, — сказал я. — Ну что ж. Тогда я на государственной службе. И у меня уже наклевывается серьезное дело со шпионами и изменниками, и тому подобное. Я должен выйти на связь с одним агентом женского пола. И вдруг я вижу, что за нами наблюдают. Ее он уже знает, но еще остается надежда выпутаться… Нет, это неправдоподобно!

Внимательно следя за мной, она коснулась языком губ и произнесла:

— Отчего бы и нет, Поль? Отчего же неправдоподобно?

— Черт подери, будь я на государственной службе, то имел бы специальный жетон, правда? Вы, наверное, видали эту штуковину. Первым делом эти агенты суют ее тебе под нос.

— А у вас жетона нет?

— И в помине нет, крошка. Я хотел сказать, мисс Вайль. У вас нет никакой возможности распознать меня, мисс Вайль.

Все еще наблюдая за мной, она медленно произнесла:

— Я думаю, что вы самый умный человек из тех, кого мне доводилось встречать, Поль.

Ее голос сделался размеренным:

— Вы хотите выехать на дармовщине, разве нет? Правда, не совсем на дармовщине, оплатить мое молчание и содействие вы хотите обедом, так ничего и не объяснив. И это вы считаете взаимной сделкой?

— Нет, конечно, только дурак на нее согласится, — я покачал головой. —

Или барышня, которой нравится бифштекс с шампанским и маленькие тайны.

Последовала короткая пауза. Она дотянулась до моей руки и коснулась ее.

— Ладно, — прошептала она. — Ладно, если это все, что вы хотите мне сказать.

— Я вам ничего не говорил, мисс Вайль, ни слова. О чем бы вы ни догадались, это только ваши предположения.

— Не уверена, что хотела бы иметь вас в друзьях, — сказала она. — Я не знаю, можно ли доверять вам как другу, — она легонько погладила мою руку и отклонилась, улыбаясь. Но мысленно она уже приняла решение и добавила: — Думаю, вам все равно лучше называть меня Тони.

Жила она неподалеку от ресторана. Хотя, откровенно говоря, мне все равно не хотелось переться туда поздним вечером пешком да еще в тоненьком пиджачке. Но она была еще совсем молода и считала такси дорогим удовольствием, а идти пешком занятно, — или, может, ей просто не хотелось сидеть в темноте рядом с мужчиной, к тому же вооруженным ножом.

Так или иначе, у выхода из ресторана я снял пиджак и накинул ей на плечи, чтобы Тони не замерзла, и мы весело побежали по узеньким улочкам, мимо обветшалых домов с декоративными решетками на окнах и балконами, весьма живописных, если вам по душе старинная архитектура. Но меня больше волновало — не увязался ли за нами хвост. Пешком, на старых кривых улочках проверить это трудно. Если за нами кто-то и следовал, то работал чисто. Но это его задача — оставаться в тени. Для того и приставлен он к Оливии Мариасси.

Комната Тони, или ее квартира, или студия, или пристанище, — называй как хочешь — находилась прямо под крышей, через два пролета узкой пыльной лестницы. Нетрудно представить, что летом здесь настоящая парилка. Она остановилась на площадке и вернула мне пиджак.

— Благодарю, — проронила она. Затем, найдя в кошельке ключ, открыла дверь и посмотрела на меня.

— Не хотите ли зайти? — сказала она голосом, лишенным всякого выражения.

Я ответил, надевая пиджак:

— Не то слово, крошка. Вас вовсе не интересует, чего я хочу или не хочу, крошка, волнует вас, как я поступлю. Конечно, не прочь остаться, не евнух же я в конце концов, но не останусь, хотя и весьма признателен за приглашение.

Она едва заметно улыбнулась своим мыслям.

— Отчего же, — прошептала она. — Желаете продемонстрировать самообладание?

— Согласись я на приглашение, вы подумаете, не принимаю ли я вас за паразитку или проститутку, или за ту и другую вместе. Черт возьми, вы уже размышляли об этом, потому-то и пригласили меня, не так ли? Чтобы убедиться, что я за сволочь. Но если я поведу себя галантно, только лишь поцелую вас на прощанье, не заходя в квартиру, и обуздаю себя, может быть, тогда вы станете вспоминать обо мне с теплотой, вопреки обстоятельствам нашей встречи.

Глядя мне в глаза, она произнесла:

— А вы действительно хотите, чтобы я тепло вспоминала о вас, Поль?

— Если уж совсем откровенно, то предпочитаю, чтобы вы забыли обо мне, по крайней мере, на людях. Маленький человек, который никогда здесь не был, — вот кто я.

— Хорошо, — согласилась она, — но уж никак не маленький. Хорошо, если вы этого хотите. В конце концов, я прекрасно провела вечер и в благодарность исполню все ваши указания. Уговор есть уговор. Но тогда можно обойтись и без дружеских поцелуев. В поцелуйчики я не играю, надеюсь, вы меня поняли, — ее голос стал ровным.