Человек из ниоткуда
Шрифт:
Только часы пробили полночь, моя рука слегка вздрогнула и упала с колена. Я проснулся. В тот день на мне был деловой черный костюм. Под пиджаком белоснежная рубашка, на шее темно-синий галстук. Тяжелые стальные наручные часы выглядели дорого. Они хорошо подходили к костюму и придавали мне деловой вид.
– Дорогие пассажиры, просим вас пристегнуть ремни безопасности! Мы входим в зону повышенной турбулентности. Спасибо, – послышалось где-то над головой. Голос доносился из динамика, он ещё раз повторил фразу на английском языке.
Сверху загорелась зеленая табличка. Она сигнализировала о необходимости немедленно пристегнуть ремень. Я принялся искать его. Посмотрел направо, затем налево. Ничего не обнаружив, хотел было уже завести руку назад, дабы нащупать злосчастный ремень за спиной, как
– С вами все в порядке!? – подбежала стюардесса.
– Да, да…, – пробормотал я, вытирая рукой кровь с разбитой губы, – Не могу этот хренов ремень найти.
– Да вот же он, – молодая девушка, указала пальцем за сидение, – Садитесь, я вас пристегну.
Когда я опустился на свое место, девушка наклонилась надо мной и аккуратно затянула ремень на поясе. Она коснулась большим пальцем моей кровоточащей губы.
– Тебя Настя зовут? – спросил я. Не из вежливости: хотел сделать вид, что все это время пялился не на ее грудь, а на бейджик с именем.
– Да, – улыбнулась она, – А вас?
– Максим, – улыбнулся я в ответ.
– Сейчас аптечку принесу, Максим, – Настя подмигнула, и пошла в хвост самолета.
Помню, я развернулся тогда ей вслед. Принялся осматривать ее формы.
Я всегда пользовался популярностью у женского пола. Не подумайте, что хвастаюсь, но моему мастерству соблазнения, позавидовали бы даже самые опытные гуру этого дела. И то, что я это знал, только придавало мне уверенности. Модельная внешность и строгий стиль, в совокупности с легкой трехдневной щетиной сведут с ума любую, знаете ли.
Слегка наклонившись в проход, я услышал глухой треск и чуть было не упал на пол, успел обхватить правой рукой спинку кресла, что позволило не рухнуть вниз.
– Грёбаный ремень! – вспылил я.
Треск был следствием поломки замка на ремне безопасности. Я взял его концы и попытался ещё раз зафиксировать их, но не вышло. После неудачной попытки я просто развел руками и в ожидании очередной тряски вцепился в правый подлокотник.
– Давай, я обработаю твою рану, – в руках Настя держала красную железную коробку с белым крестом.
Девушка уже начала открывать аптечку, когда самолёт снова задрожал. Настя как могла пыталась удержать равновесие, но после очередного сильного толчка рухнула прямо мне на колени.
– Ну что же ты, Настя. Ни себе не гарантируешь безопасность, ни пассажирам, – сказал я это с такой похотью в голосе, что аж самому противно стало. Моя рука погладила ее по голове и медленно спустилась по шее, к плечам.
Я заметил, что ей понравилось, хоть она и пыталась это скрыть. Настя, немного застеснявшись, принялась собирать с пола все, что выпало из аптечки.
– У меня тут ремень неисправен, – наклонившись, прикоснулся я к ее ладони, и тихо произнес шепотом, – Так, может, есть тут где-нибудь тесноватое местечко, где можно переждать турбулентность? – да, намек был про туалет.
– Бортпроводникам просьба занять свои места! – опять послышалось из динамика.
Девушка уложила стопку бинтов и жгутов в коробку. Она резко разогнулась и встала в полный рост.
– Вот мой номер…, – протянула бумажку с только что написанным, пока она была где-то в хвосте, номером телефона. – Я ещё четыре дня буду в Лос-Анджелесе. Можем встретиться, – поиграла она еще так глазками и улыбнулась. Закончив фразу, Настя быстрым шагом направилась к сидениям бортпроводников.
Чувство удовлетворенности так меня распирало, будто медальку какую выиграл. Довольно посмотрев на этот клочок бумаги с номером, я сложил его три раза и с дурацкой улыбкой до ушей убрал в нагрудный карман пиджака.
– Настя! – снова обернулся я к проходу.
Она, видимо, сочла шуткой мои слова о сломанном замке. Настя закрыла разделяющие салоны шторки, и все так же якобы безразлично удалилась.
– Круто! – я посмотрел по сторонам, сложилось ощущение, что эта турбулентная тряска разбудила только меня.
Где-то впереди звучал мощный храп. Будто перфоратором долбили прямо по обшивке самолёта. Сзади сидела пожилая женщина, предположительно
с внучкой. Они, конечно же, пристегнув ремни, тоже уже видели десятый сон. По левую сторону от меня, в этом же ряду, пустовало еще одно место. Я сидел на третьем, ближе к проходу, и от свободного кресла меня отделял лишь чей-то выпученный из-под майки пивной живот. Этот мужик затеял скандал со стюардессой, еще в самом начале полета. Ему пригрозили полицией, и он вроде как успокоился. Теперь, развалившись как стокилограммовая куча навоза, он дрых. Мне не очень хотелось будить его. Весь самолет, был занят меньше чем наполовину, и я подумал вызвать персонал, дабы меня пересадили с неисправного кресла.Несколько раз я нажал на кнопку вызова, но никто так и не пришел. Тогда я, недовольно фыркнув, принялся завязывать ремень в узел. После достал смартфон и наушники.
Во время полета часто лезли в голову вспоминания о матери. Она погибла через год после нашей с отцом «командировки». Автокатастрофа, классика. Вот только в тот день я тоже находился в автомобиле. На заднем сидении. Помню на улице крупными хлопьями шел снег. Зима – на дороге гололед. Помню большую решетку радиатора, того желтого КАМАЗа, который летел нам навстречу с огромной скоростью. Мы тоже превышали. Хотели успеть домой к празднику. Новый Год, все же. Так вот, этот КАМАЗ сложил нашу старенькую бежевую девятку в гармошку. При столкновении я упал вниз, под сидения. Меня зажало железом, я даже не мог пошевелиться. Спасатели доставали часа три, наверное. Не знаю, как мне удалось выжить, но психологическую травму я тогда получил на всю жизнь. Сейчас мне двадцать девять, и панические атаки так и не прошли до конца. Музыка – единственное что помогает. Раньше таскался везде с тяжеленным CD-плеером. Благо сейчас любую песню можно послушать со смартфона. Главное наушники никогда не забывать. Да, атаки случаются уже гораздо реже. Например, сейчас, в этом самолете, всего первая за месяц. Рекорд.
Забыл уже, что за трек я тогда включил. Помню только, как мне сразу же полегчало. Попробуйте напрячь каждую мышцу своего тела до отказа. Через несколько минут расслабьтесь. Тогда приблизительно поймете мои ощущения.
Я зашел в мессенджер, увидел непрочитанные сообщения.
«Зая»
– Ты все же полетел?! Да как ты мог?! Променять наши отношения на работу??? И даже не сообщил мне ничего. Урод. Не звони мне больше!
Вот только летел я в Лос-Анджелес совсем не по работе. Наплел родным, что на собеседование пригласили. В Америку я направлялся все по тому же делу о «человеке из ниоткуда». Отец умер четыре года назад. На смертном одре он взял с меня обещание, что я докопаюсь до истины, продолжу его расследование. Честно признаться, уже через год руки у меня опустились. Я отучился, получил профессию. У меня появились девушка и хорошая работа. Не находилось времени на эту безнадежную «игру в детектива». Отец мой был хорошим следователем, лучшим в Союзе, в свое время. Но не я. Если уж он не смог, у меня то и подавно не получится.
Так вот, две недели назад пришла посылка. Принес ее человек, совсем не похожий на курьера: в сером костюме, в черных очках. Он молча протянул плотно запечатанную коробку через порог, прямо мне в руки. На все вопросы, что это и откуда, ответов не последовало. Когда же я сказал этому странному типу, что не собираюсь у него ничего принимать, он положил посылку мне под ноги и просто ушел. Только ради интереса я взял тогда эту бандероль и пошел распаковывать в комнату. Внутри лежал загранпаспорт, оформленный на мое имя, рабочая годовая виза в Америку, билет в Лос-Анджелес и обратно, а еще черный пистолет. Это был револьвер марки Ruger, мелкий такой, для скрытого ношения. В барабане помещались пять увесистых патронов калибра .38 Special. Откуда я это знаю? В комплекте шла моя лицензия на оружие, где все было подробно описано. По ней я мог без проблем перевозить пистолет в самолете. Да хоть куда, в любую страну. На рукоятке была приклеена записка. На одной стороне карточки надпись: «Подарок», а на другой странный символ. Так и не разобрал, что он значил. Будто кисточкой намалевали что-то красной краской. Или, быть может, у того, кто отправлял посылку, из носа кровь пошла, не знаю.