Чтение онлайн

— Это хорошо, — сказал он, — никакой опасности нет.

Андерс снова зажег фонарь и двинулся дальше. Чтобы отпраздновать победу над страхом, он достал бутылку и сделал глоток. Тело было все еще измучено после тяжелой работы днем, мускулы побаливали, и он сделал еще глоток. Бутылка почти опустела.

Около гостиницы начиналось дорожное освещение. Слабый туман стелился по земле. Андерс потушил фонарь и пошел по дороге.

В отеле не было света. Он вспомнил, что в детстве жалел тех, кто вынужден жить тут. У них ведь нет настоящего дома. Даже несмотря на то, что отель был довольно уютным, его постояльцы были вынуждены все время

переезжать. Они приезжали на лодке на день или два, потом снова уезжали, наверное в другие места, снимать номер в следующей гостинице.

Но там же кто — то сидит.

Андерс зажег фонарь и направил луч света на лестницу гостевого домика. Там действительно кто — то сидел, склонившись головой к коленям. Андерс посветил в обе стороны, чтобы удостовериться, что мопед тоже стоит где — то поблизости. Нет, мопеда не было. Он осторожно приблизился:

— Эй? С вами все в порядке?

Женщина подняла голову, и Андерс сначала не узнал Элин. Ее лицо изменилось с тех пор, как он видел ее в последний раз. Она стала… старше. И страшнее. Она зажмурилась и отпрянула от фонарика, как будто испугалась. Андерс отвернул фонарик:

— Элин, это я, Андерс. Что случилось? Что с тобой? Почему ты тут сидишь?

Он направил фонарь немного вправо, чтобы не слепить Элин, подошел и сел ступенькой ниже, затем потушил фонарь.

Элин сидела, обхватив колени руками. Андерс положил руку на ее коленку и почувствовал, что она дрожит.

— Что случилось? Скажи мне.

Рука Элин скользнула к его руке и схватила ее так крепко, что Андерсу стало больно.

— Андерс. Хенрик и Бьерн приходили. Они сожгли мой дом.

— Нет, — сказал Андерс оторопело, — нет, Элин. Такого просто не может быть. Они же мертвы! Они утонули, ты же помнишь?

Элин медленно покачала головой:

— Я видела их. Они приехали на том самом мопеде и сожгли мой дом.

Андерс закрыл рот, забыв то, о чем хотел спросить.

Но ведь на Думаре так много мопедов. Почти у каждого они есть. Так что это никакое не доказательство. Но с другой стороны — клоун. У Хенрика и Бьерна было такое развлечение — перетаскивать вещи с места на место. Взять, например, бочку для воды и поставить ее с другой стороны острова или забраться в какую — нибудь мастерскую, украсть электропилу и оттащить ее в мастерскую соседа.

Вроде бы все совпадало. Но была одна проблема.

— Но они ведь утонули. Пятнадцать лет назад. Или как?

Элин покачала головой:

— Они не утонули. Они исчезли.

Эти персонажи встречаются во всех компаниях. Они сами понимают, что никак не подходят своим друзьям и частенько мешают. Сначала они пытаются быть как все, но потом начинают подчеркивать свою исключительность, и делают это чаще всего глупо и неловко.

Они, между прочим, могли считать себя счастливчиками, хотя бы из — за того, что их было двое. Странных парней никто не любит, над ними смеются, зачастую издеваются. И они одиноки. Они всегда одиноки.

Да, их обижают, но иногда, правда, оказывают какое — то внимание, хотя чаще всего для того, чтобы придумать какую — то новую насмешку. Это повторяется снова и снова, и этому нет конца.

Такова незавидная доля дурака. Он никогда не может выйти из своей роли, потому что, если и попытается это сделать, чаще всего это будет выглядеть смешно.

А их все — таки было двое.

В отличие

от других компаний, здесь собирались дети местных, тех, что жили на острове круглый год. Отец Бьерна был плотником, мать работала сиделкой в доме для престарелых. Хенрик жил с матерью, которая непонятно чем занималась.

Обычно бывало так, что дети отдыхающих и дети местных играли отдельно, в разных компаниях, и только в этом случае нашлось связующее звено — Андерс. Его мама приезжала сюда в качестве туристки, встретила отца и переехала на Думаре, как только родился Андерс. Так они прожили около года, а затем мать забрала сына и уехала обратно в город.

Андерс приезжал сюда к отцу на каникулы и иногда на выходные, и таким образом он был участником в обоих лагерях. На Каттюддене у него были свои летние приятели, но зимой он иногда играл с Хенриком и Бьерном, единственными своими сверстниками в деревне.

Они катались на санках со склона, играли в заброшенных сараях и дразнились всякими обидными прозвищами.

— Займемся чем — нибудь, дебил?

— Давай, идиот. А где второй дебил?

Через несколько лет Хенрик и Бьерн при помощи Андерса сблизились с летней компанией. Теперь они избегали называть друг друга идиотами, ведь их мог услышать кто — то посторонний.

Было только одно лето, когда Хенрик и Бьерн считались полноправными членами компании, — в 1983 году. Хенрику было тринадцать, а Бьерну двенадцать, и причина их популярности была только одна — у Хенрика имелся собственный мопед.

Так как на Думаре не было никаких машин, детям дозволялось кататься на велосипедах столько, сколько они хотели, и так быстро, как они только могли. Они носились как стрелы между домами, по лесным тропинкам, между пристанью и Каттюдденом. Летом 1983–го велосипеды стали казаться им детскими игрушками, появились куда более интересные штучки.

Хенрик еще не дорос до того, чтобы иметь настоящий мотоцикл, поэтому его отец разрешил завести ему мопед — точно так же, как шестилеткам позволяют кататься на велике куда угодно: налететь на кого — то ты сам, конечно, сможешь, но тебя не собьют. Мопед ездит не быстро. Максимум тридцать пять километров в час.

Самому старшему в компании было тринадцать, и естественно, что в таком обществе ржавый мопед выглядел по меньшей мере как «ламборджини». В нем были и скорость, и крутизна, и статус, а поскольку Хенрик и Бьерн были неразлучны, Бьерну тоже немало перепало от популярности Хенрика.

В то лето, и только в то лето, Хенрику удавалось маневрировать между желаниями, разочарованиями и интрижками компании. Мопед придавал ему дополнительный вес, гормоны у всех гуляли, а у Элин начала появляться грудь. Когда Хенрик поворачивал перед магазином с Элин на багажнике и ее грудь подпрыгивала на ухабах, он чувствовал себя королем. Но только в то лето.

Его и Бьерна можно было часто увидеть на узких тропинках, внизу на берегу, в лесу. Так как в компании кроме Хенрика и Бьерна Андерс был единственным, кто тоже жил в старой части деревни, то бывало так, что и он ездил на багажнике мопеда домой после вечеринки у Мартина или Элин.

— Запрыгивай, идиот.

В середине августа компания распалась. Хенрик и Бьерн остались, прочие уехали в Стокгольм и Упсалу. Когда Андерс приехал на недельку на рождественские каникулы, залив около дома его отца замерз. Хенрик и Бьерн веселились, катая друг друга на коньках за мопедом или просто болтались туда — сюда.