Чтение онлайн

Когда папа наконец освободил бедного кота от его улова, тот настолько обессилел, что только жалобно хрипел и закатывал глаза.

– Ну что же ты, охотничек? – папа укутал кота в полотенце и передал Алене.

– Ну все, хватит! – в ванной появилась мама. – Чтобы сегодня же с этим было покончено. – И она выразительно посмотрела на папу. Тот, в свою очередь, посмотрел на Алену и только развел руками. Алена поняла, что спорить бесполезно, тяжело вздохнула и отправилась сушить кота феном.

На кухню в этот вечер она ни разу не зашла. Как это ни странно, Алена за эти дни успела привязаться к рыбине и теперь испытывала вполне понятные чувства: и жалость, и грусть, и даже, в какой-то степени, обиду на родителей. В то же время она понимала,

что такой конец был неизбежен, но смотреть на это, а тем более в этом участвовать категорически не хотела.

Тем временем папа почистил и выпотрошил рыбу, приложив к этому немало усилий, после чего мама отпустила его к телевизору – как раз начиналась трансляция футбольного матча, – а сама собрала со стола потроха, чтобы выбросить их в мусорное ведро. И тут внутри большого рыбьего пузыря что-то блеснуло. Мама вскрыла его ножом, и в следующую секунду на ее ладони оказался прозрачный цилиндрик толщиной с палец и длиной сантиметров десять. Когда мама вымыла его под струей воды, то увидела, что он как бы собран из пяти более коротких стеклянных цилиндриков, очевидно, склеенных друг с другом. Причем один крайний цилиндрик был абсолютно прозрачным, а остальные отливали нежными оттенками зеленого, желтого, голубого и розового цветов.

Мама подняла ладонь повыше, поближе к абажуру; и когда свет лампы упал на цилиндрик, в глубине его вспыхнули и заиграли разноцветные искорки. Маме вдруг показалось, что она уже когда-то видела нечто подобное, она задумалась, пытаясь ухватить ускользающее воспоминание, но тотчас это ощущение исчезло. Мама улыбнулась: вещица хоть и явно бесполезная, но очень симпатичная и наверняка должна утешить Алену.

Мама тут же пошла в гостиную и объявила о своей удивительной находке. Папа только кивнул головой, не отрывая взгляда от телевизора и скорее всего даже не уловив смысла сказанного. Алена продолжала дуться и сделала вид, что все это ее не интересует, но по вспыхнувшим в ее глазах огонькам мама безошибочно определила, что цель достигнута и Алениного упрямства надолго не хватит. Однако торопить события она не стала, а молча положила цилиндрик на сервант и отправилась на кухню готовить рыбу. Ее ожидания полностью оправдались, и уже через пять минут, забыв обо всем, Алена увлеченно занималась с новой игрушкой.

Утром на завтрак была жареная рыба, от которой Алена все же отказалась, на что папа сказал:

– Дочь, дело, конечно, твое. Но, по-моему, ты ведешь себя, как неразумное дитя. Ты пойми, каждый человек время от времени встает перед проблемой выбора, и очень важно, чтобы этот выбор был правильным. Я, например, считаю правильным, если мы съедим эту рыбу, а не она – нас.

При этих словах он отправил в рот очередной кусок, покрытый аппетитной золотистой корочкой. Папа говорил абсолютно серьезным тоном, и только с большим трудом можно было разглядеть в уголках его глаз притаившуюся там смешинку. Увидев, что Алена недоверчиво хмыкнула, он продолжал:

– А что? По крайней мере, Лимонад на своей шкуре испытал остроту ее зубов. Не подоспей мы вовремя, неизвестно – чем бы все кончилось. А кто был бы следующим у нее на очереди?

Папа сделал страшные глаза, и Алена, не выдержав, рассмеялась.

Услышав свое имя, в кухню вошел Лимонад и уставился на папу преданными глазами.

– А, Лимонадик! Ты, брат, отомщен. Враг повержен, изжарен и… подан тебе на блюдечке с голубой каемочкой.

С этими словами папа поставил перед котом тарелочку с большим сочным куском рыбы. Однако, ко всеобщему удивлению, Лимонад отвернул от тарелки морду, как бы даже поморщившись, и продолжал сверлить папу своими зелеными глазами.

– Да вы, братцы, сговорились, – папа только развел руками. – Ну как хотите, а мне пора на работу.

Уже в дверях мама вручила ему сверток с несколькими кусками рыбы.

– Зайдешь к Даниловне и отдашь. Обещали ведь угостить.

– Будет сделано, – папа шутливо отдал честь, поцеловал маму и Алену и вышел

за дверь.

В тот момент Алена даже подумать не могла, что вот эта захлопнувшаяся за папой дверь как бы отрезала ее от привычной, реальной жизни, мало чем отличающейся от жизни любой десятилетней девочки. И в то же время открыла перед ней другой мир – огромный, неизведанный, полный чудесных, удивительных и даже страшных вещей. Мир, приоткрывающийся почти каждому человеку в каком-либо из своих проявлений. Однако, мало кто воспринимает зачастую едва уловимые сигналы из этого мира. Другие же, страшась неведомого, сами спешат оборвать едва протянувшуюся тончайшую нить между двумя реальностями.

И вот теперь перед загадочным лицом Неведомого оказалась маленькая десятилетняя девочка.

Странности начались уже через час, когда папа неожиданно вернулся домой. Вид у него был несколько удрученный. Оказалось, что его не допустили до полетов – не прошел на медкомиссии какой-то тест на быстроту реакции, что было крайне удивительно, так как о папиных физических данных буквально ходили легенды. И вдруг – не допущен до полетов.

Алена очень расстроилась, наверное, даже больше, чем сам папа. Однако самым удивительным в этой ситуации была реакция мамы, вернее полное отсутствие какой бы то ни было реакции. Она, как ни в чем не бывало, продолжала сидеть перед зеркалом и накрашивать ресницы. И только тут до Алены дошло, что мама сидит вот так уже почти целый час, с того самого момента, как папа ушел на работу. И это была мама, которая никогда в жизни не тратила на макияж больше пяти минут (по правде сказать, при ее внешности можно было обойтись и совсем без него).

Алена только в недоумении пожала плечами и ушла в свою комнату. В тот момент она по-настоящему не встревожилась, лишь легкое чувство беспокойства поселилось где-то внутри, создавая некий дискомфорт, как маленький камешек, попавший в ботинок. А скоро Алена и вовсе забыла обо всем. Она играла со своей новой игрушкой – разноцветным цилиндриком, найденным в рыбьем пузыре, и вдруг от цилиндрика, казавшегося таким монолитным, с легким щелчком отделился крайний, голубого цвета диск и зафиксировался на расстоянии сантиметров двух без всякой видимой связи с ним. В образовавшийся промежуток можно было просунуть палец, не встречая никакого сопротивления: кроме воздуха там ничего не было. В то же время цилиндрик и диск оставались неразрывно связанными друг с другом какой-то необъяснимой силой. Кроме того голубой диск начал светиться.

Сначала Алена этого не заметила, так как любовалась цилиндриком, сидя у ярко освещенного солнцем окна, но когда она попыталась – впрочем абсолютно безуспешно – растащить цилиндрик и диск и зажала последний в кулаке, то увидела пробивающийся сквозь пальцы нежно-голубой свет. Алена отнесла цилиндрик в дальний, затемненный угол комнаты и поставила вертикально на одну из полок, укрепленных на стене над кроватью и уставленных игрушками. Потом она отошла и, немного наклонив голову набок, залюбовалась полученным эффектом. Вид цилиндрика с парящим над ним светящимся диском издалека напоминал какую-то фантастическую свечу, горящую ровным голубым пламенем.

Алена поспешила к родителям, чтобы поделиться с ними своим удивительным открытием. И тут тревога с новой силой сжала ее сердечко. С родителями продолжало происходить что-то странное: сразу в глаза бросалось то, что они абсолютно не общались между собой, передвигались по квартире, как будто не видя один другого, даже когда встречались лицом к лицу. Казалось, что они не замечают не только друг друга, но и Алену тоже. Когда та обращалась к кому-нибудь из них, ей приходилось по нескольку раз повторять свой вопрос, прежде чем взгляд, устремленный как бы сквозь нее, приобретал осмысленное выражение; но несмотря на это, ответ, как правило, звучал невпопад. При этом голоса как у папы, так и у мамы были каким-то бесцветными, лишенными всяких интонаций.