Чтение онлайн

– Здесь никого.

Подождав в укрытии ещё пару минут, вылезла из кустов и решила проведать свою подопечную. Та лишь стонала. Мне показалось, что у неё уже отошли воды. Родит ведь сейчас, а я в подобных делах ни гу-гу. Почему-то полученный мной дар целительства молчал. Подбежав к одной из дверей, выходивших во двор, забарабанила в неё руками и ногами. Вскоре дверь приоткрылась и показалась всклоченная женская голова.

– Чего спать мешаешь? Чай недавно с работы пришла, а тут ты галашишся.

– Помогите, - не дослушав гневной тирады, - там женщина рожает.

– Где? – окинув двор взглядом, спросила голова.

– Там, у бочки.

– А ну, давай её ко мне. Помогу, чем смогу.

С трудом нам удалось довести роженицу до кровати. Упав на неё, женщина

закричала.

– Тише, тише, родная, - попыталась успокоить её хозяйка и тут же велела мне нагреть воды, а заодно приготовить чистых тряпок.

Я заметалась по комнате.

– Простыни в комоде, вода на кухне. Иди через коридор и налево. Я только что чай пила, вода ещё не успела остыть.

Я убежала, а вслед раздались слова:

– Поторопись, головка уже показалась.

Схватив кастрюлю с кипятком, притащила её в комнату, вылила воду в таз, сбегала за холодной. Затем достала из комода простыни и тут услышала звонкий шлепок и крик младенца.

– Мальчик, - устало произнесла невольная «повитуха», - здоровенький. Как назовём?

Обессиленная женщина на кровати чуть слышно произнесла:

– Полем.

– Поль, так Поль. Пусть так и будет. На, держи, - новоявленной мамаше протянули кулёк с младенцем.

Тут до меня дошло, что это ни кто иная, как Агнесс, а ребёнок, названный Полем, будущий прапрадед Женевьвы. На этот раз повезло, с чужой помощью успела спасти род Турмонов, а также и свою подругу. Если бы погибла Агнесс, не появился Поль, и не родилась Женевьева. Так, оставаться здесь не с руки. Следует выяснить, где Женевьева и её муж. Сняв золотую цепочку, отдала её добровольной помощнице, попросив пару дней приглядеть за Агнесс. Спрятав украшение, хозяйка жилища клятвенно заверила, что будет заботиться о молодой мамаше как о собственном дитя. Успокоенная этим обещанием, поспешила в дом Кристофа сообщить о провале операции. Не успела я выйти из подворотни, как меня снова чуть не сбили. Толпа оборванных людей в одежде, которую, как мне показалось, можно было найти только на помойке, пронеслась мимо. Их преследовали солдаты революционной гвардии, призывая добропорядочных граждан оказать помощь в задержании беглецов. Большая часть толпы уже пронеслась мимо, и тут мне показалось, что одну из женщин я знаю. Чтобы подтвердить свою догадку, припустила за ней, обогнав солдат, не обративших на меня никакого внимания. Вероятно, они решили, что я вняла их призыву и решила оказать посильную помощь в поимке беглецов. Пусть так и думают. Скажу прямо, бегать в платье до пола не особо удобно. Тем не менее, вскоре я нагнала основную группу, разделившуюся к этому времени на две части, одна из которых свернула в ближайший переулок, а вторая побежала прямо. Наконец мне удалось догнать женщину, показавшуюся знакомой. Схватив ту за руку, слегка задержала её стремительный бег. Женщина обернулась, а я едва не вскрикнула. Это была Женевьева.

– Машка, ты откуда и куда?
– не останавливаясь, поинтересовалась подруга.

– Тебя бегу спасть, - запыхавшись, ответила на её вопрос.

– Тогда спасай!

В это время мимо нас проехала карета и слегка притормозила, словно приглашая занять места внутри.

– Вперёд? – спросила я у Жэки.

– Вперёд, - поддержала меня подруга.

Мы дружно потопали в обозначенном направлении. Однако судьба решила проявить свой непредсказуемый нрав: едва мы приблизились к карете на расстояние вытянутой руки, как экипаж тронулся с места и буквально растворился в ближайшей подворотне. Праздные наблюдатели, до сего момента дружно обсуждавшие перипетии нашего забега, по всей видимости, решили проявить бдительность и направились в нашу сторону. Пришлось разочаровать этих любопытных граждан: живыми в руки не дадимся и, подхватив юбки, мы во всю прыть рванули вверх по улице.

Тут я поняла одну простую истину, бегать, не значит стоять на одном месте в относительном равновесии и спокойствии. Как прекрасен был миг свободы до того момента, как мы отправились в бега на неопределённые дистанции. Неопределённость сказывалась во всём: мы не знали направления нашего Броуновского движения, а тем более,

его продолжительность. Бежать, не спорю, хорошо: ветерок обдувает со всех сторон, но почему-то стало казаться, что в тюрьме было гораздо лучше, а главное, спокойнее. Там режим какой-никакой и вся обстановка способствует усиленной умственной деятельности, направленной на поиски всевозможных вариантов побега в обществе престарелых маркиз, графинь и юных виконтов. Внезапно Женевьева резко изменила траекторию движения и потянула меня за собой.

– Слушай, Машка, кажется мне, что мы на верном пути ибо мои ноги заметили сию интересную вывеску, а при виде её отказались двигаться во всех направлениях подряд.

Подруга указала на соседнее здание, на фронтоне которого красовалась вывеска «Греко-Латинская Академия мадам Александер».

– Нам точно сюда. Сдаётся мне, что кроме духовной пищи нам предложат здесь и пищу другого рода, а также кров и ночлег. Пошли, не пожалеешь! Отдохнём заодно, а то я подустала.

– А как же Серж? – удивилась я беззаботности Женевьевы.

– А шут егознает. Утёк куда-то с мужиками. Не переживай, я договорилась с ним, в случае чего, встретиться у собора этой самой Богоматери.

– Парижской что ли?

– Её самой.

Этот довод сразил меня наповал. Впрочем, отдохнуть от бега по пересечённой местности не помешало бы.

– Ладно, давай заглянем, - согласилась я, - но только на минутку. Поедим, переночуем и в снова в путь, в светлое далёко.

Не успела я закончить мысль о пользе пребывания в Академии, как распахнулась дверь этой самой Академии и на пороге появилась дама весьма колоритной наружности.

– О, девы заблудшие, - произнесла она грудным сопрано, - вы, как вижу, стоите на перепутье и не знаете, куда направить свои заблудшие души и уставшие стопы.

Услышав столь патетическую речь, я поняла, что дело здесь не чисто и надо делать ноги пока не поздно. К нашему несчастью в это самое время появился авангард преследователей. Пришлось срочно пересмотреть точку зрения на происходящие события.

– О благороднейшая из благороднейших, - начала я свою речь - вы оказались на удивление догадливой, решив, что наши души потерялись во мраке современного прогресса. Наши стопы, сами того не подозревая, привели нас в ваше богоугодное заведение. Мы с подругой всю свою сознательную жизнь мечтали вступить в ряды поклонников Греко-Латинской Академии. Ведите же в храм науки, где в наших лицах вы найдёте прилежнейших из учениц, которых вы не встречали вплоть до сегодняшнего дня.

Мне самой стало противно от произнесённого монолога, но мадам Александер, я так думаю, что это была именно та дама, чьё имя красовалось на вывеске, моя пламенная речь явно понравилась и, улыбнувшись, она пригласила нас войди под своды учебного заведения.

– Проходите, проходите, гости дорогие. Сегодня вы отдохнёте, а завтра с новыми силами и энергией приступите к изучению древних языков, античной философии, а также всех тех наук, которые необходимы нам, просвещённым воительницам за равноправие с варварами мужчинами в этом жестоком мире. Идёмте же, идёмте. Вас ждут незабываемые встречи с наукой и светлым будущим.

С громким стуком захлопнулись тяжёлые створки дверей, отрезав нам путь к отступлению. Ладно, где наша не пропадала, а не пропадала она ещё в Греко-Латинской Академии. Сдаётся мне, что и тут мы выдюжим. Что это я всё о грустном и о грустном? В будущее следует вступать с улыбкой. Как жестоко я ошибалась в этом светлом будущем!

В тюрьме, по крайней мере, было всё понятно: сиди себе спокойно и жди, когда тебя выведут на свежий воздух, посадят в телегу и отвезут к месту предстоящей казни в компании таких же неприкаянных бедолаг, как и ты. По поводу Академии у нас никаких особых данных не было. Женевьева, решив эти данные получить, начала беспрестанно жаловаться на свое голодное детство, прозрачно намекая на то, что неплохо было бы перекусить и как можно скорее. Мадам Александер, проявив небывалое человеколюбие, после часовой лекции о правилах поведения в учебном заведении, препроводила нас в столовую, где мы надеялись отвести душу, отведав пищи и отнюдь не духовной.