Чтение онлайн

— Тогда не спускай глаз с чародейки, — посоветовал Айзек; кажется, Шейн воспринял напутствие друга в буквальном смысле, потому что боковым зрением я словила на себе его взгляд. — Они в любом случае сделают шаг, будьте готовы.

— Как будто я не знаю, — прошептал недовольно мальфар, выравниваясь во весь рост.

В этот момент в дверном проёме мелькнула светлая кудрявая макушка. Гаспар выглянул из укрытия в пол-лица и жестом поманил меня за собой. Хорошо, что Айзек Борнер сидел к нему спиной и не заметил вампира.

Покинула я гостиную без лишних вопросов. Гаспар топтался в самом конце коридора у белой стены с артефактом-светильником в виде факела. Судя по тому, как часто вампир бросал взгляды мне за спину, — он изрядно нервничал,

боясь быть замеченным. Если Айзек Борнер посмотрел сквозь пальцы на несанкционированный прыжок друга, то это совсем не значило, что так же будет с покрыванием Проклятого. Это понимала я, это понимал и Гаспар.

Я ускорила шаг, чтобы не испытывать парня на прочность. Дождавшись, когда я окажусь на достаточно близком расстоянии, Гас потянулся к настенному торшеру и, взявшись за жемчужную сферу, заключённую в кованное «гнездо» и выполняющую роль освещения, прокрутил против часовой стрелки. Раздался глухой щелчок, и стена, у которой мы стояли, начала бесшумно проворачиваться вокруг своей оси. Наследный принц прошмыгнул в образовавшийся проём. Я подобрала челюсть — зарекалась ведь уже ничему не удивляться — и нырнула следом. Наверное, каждый уважающий себя аристократ Мальфгарда имел секретные секции в жилище. Надо бы по возвращении домой получше присмотреться к интерьеру — вдруг и у Виктора найдутся тайные комнаты.

Проектировщик особняка Анваренов оказался тем ещё шутником. Потайной проход выводил сразу на крутую деревянную лестницу. Спасибо Лавкрафту, дожидающемуся на ступеньке ниже и сумевшему удержать меня на ногах.

— Я, разумеется, польщён, что ты без раздумий готова броситься за мной даже в тёмные неизведанные места, но не надо так спешить. Ай! — рассмеялся вампир, растирая бок, в который только что получил шутливый толчок локтем. — Разве так встречают тех, по ком скучали?

— Конечно! У нас на Земле бытует мнение: бьёт — значит, любит. Хочешь ещё раз ощутить, насколько сильны мои чувства? — я поиграла бровями, хищно улыбаясь, на что друг отрицательно замахал руками и подвинулся к стене. — Эх, — я театрально изобразила грусть и, нащупав перила, принялась осторожно спускаться к островку света. Блики магических свечей прыгали по ступеням, плясали на стенах, перебегали по деревянным балкам к колоннам, разделяющим помещение на две части.

— Кстати, почему ты не рассказала мне, что чародейка? — прилетело мне в спину.

— А почему ты не рассказал, что приходишься сыном нынешнего правителя? — я бросила усмехающийся взгляд через плечо и вернула внимание себе под ноги. Ускорять спуск, полетев кубарем, не хотелось.

— Шейн стал нетипично болтлив, — усмехнулся светловолосый. В этом я была согласна с ним на все сто. Откуда взялось столько доверия и жажды поделиться тайнами?

Лестница привела в небольшую комнатушку: у правой стены громоздились картонные коробки, несколько кресел, накрытых белыми простынями, письменный стол из тёмного дерева и с изогнутыми ножками. Там же стоял огромных размеров портрет, написанный маслом, в красивой рамке ручной работы. Я остановилась напротив него, разглядывая счастливые лица четы Анваренов. Папу Шейна я видела впервые, но Боже, как же он был похож со своими братом и сыном: чётко очерченные скулы, прямой нос, волевой подбородок. Различия были разве что в возрасте, причёске и оттенке радужки. Нефритовый цвет глаз оба ребёнка унаследовали от матери. Маленькая Ревекка была ангелом воплоти: белокурые — в точности как у женщины, державшей её у себя на коленях, — волосы, пухлые губки, милые щёчки с румянцем и большие, доверчиво распахнутые глазёнки.

Шейн тоже был ещё мальчишкой, лет семи-восьми. Худой и угловатый, отчего его скулы казались ещё острее. На тонкой шее болталось ожерелье из деревянных бусин и медальона с рунами, очень похожее на то, которое он рассматривал в подземелье академии. Тёмные волосы Анварена-младшего были небрежно растрёпаны, словно ребёнка только-только выдернули из динамичной дворовой игры, однако остатков веселья на лице не наблюдалось. Было в глазах этого юного парнишки что-то тяжёлое, заставляющее сердце неприятно сжаться. Не в силах больше выдерживать взгляд маленького Шейна, я продолжила рассматривать детали картины. Глава семейства возвышался над остальными, приобнимая одной рукой жену, а второй

сжимая плечо сына. Дебра — мама крох — тоже не осталась безучастной. Красивая, с открытой улыбкой женщина хоть и придерживала дочурку, но свободной рукой украдкой держала сына за пальчики. Прикосновение было настолько воздушным и невесомым, что казалось, будто это вовсе не рисунок, а фотография, на которой успели поймать такой сокровенный миг близости мамы со своим чадом. Не восхититься мастерством художника было невозможно, и моя рука потянулась к полотну, чтобы стереть слой пыли. Оставлять это произведение искусства в таком состоянии мне показалось самым настоящим преступлением.

— Не стоит, — остановил меня Гаспар, накидывая на семейный портрет Анваренов кусок простыни.

— Шейн такой печальный там. — Перед глазами до сих пор стояло его детское понурое личико. Я повела плечами, мне внезапно стало зябко.

— Не печальный, просто ещё не восстановился от проклятия как следует, — поправил меня вампир. — В детстве Шейн был на волосок от смерти. Картина нарисована сразу по его исцелению. Ну, не будем о грустном, — парень хлопнул в ладоши, явно чувствуя неловкость. Звук эхом отразился от холодных стен, выводя меня из оцепенения. — Пойдём, расскажу, что нашёл. А точнее — чего не нашёл.

«Не восстановился от проклятия…» — лихорадочно забилось в голове. Неужели? История про мальчика, которую рассказывал Шейн в хижине, после схватки с умертвиями, была про него самого! Это с него ведьма переложила проклятие на окрестности озера. Вот почему его закинуло туда во время прыжка. Наверняка между его душой и проклятием до сих пор существует связующая нить.

Если со знаниями о сохранившейся связи я ещё могла как-то смириться, то факт такого кощунства над маленьким человеком не укладывался в моей голове. Любая жизнь бесценна, а жизнь ребёнка — вдвойне! Это каким законченным извергом надо быть, чтобы проклясть семилетнего мальчишку? И главное — для чего?

Я последний раз взглянула на завешенную картину и повернулась к Гаспару. В ожидании меня несостоявшийся наследник мальфгардского престола водил пальцем по затейливой резьбе малахитового серванта. За стеклянными дверцами виднелось несметное число бутыльков разного размера и цвета. Кажется, владелец старинного шкафа питал особую любовь к зельеделию.

Поборов желание получше ознакомиться с каждым из зелий, я последовала за Гасом в соседнюю комнату. Друг отправился туда как только заметил, что я перестала витать в грузных мыслях.

— Так что ты обнаружил? — уточнила, возвращаясь к теме разговора и испытывая благодарность, что тот дал мне время спокойно подумать и пережить эмоции.

— Помнишь, в прошлый раз я обратил внимание на отчисленных ведьм из академии? —

Мы подошли к квадратному столику, заваленному бумажками. Свет из настольного фонаря придавал им светло-жёлтый оттенок. — Оказалось, ни одной не осталось в столице. Все разъехались по дальним родственникам в глухомани. И в этом не было бы ничего странного, после позорного исключения, если бы семья Эмми не выдала ту же версию. Как её родители могут не знать, что их дочь пропала? — искренне поразился вампир, собирая разбросанные листы в одну кривоватую стопку.

У меня был ответ — они знали. Все они знали. Каждый родственник исчезнувшей девушки. Ковен добровольно поставлял своих ведьм для ритуала Бессмертия. В качестве наказания за провинность или у Четырёхлистника был какой-то уговор с вампирами — предстояло ещё выяснить. Но как о таком сказать Гаспару? Что девушка, которую он любил, предала его. Нет, такое так просто не вывалишь. Для начала нужно быть уверенной в правильности гипотезы и узнать первопричины данного поступка. Как же хотелось ошибиться в предположении. Подобная правда раздавит Гаспара.

— А ещё я успел заглянуть в коробку, присланную Виктором, — поделился парень, вытягивая меня из трясины размышлений. — Подозреваю, что ведьмы из ковена Четырёхлистника могут стоять за охотой на чародеев. Хах, вижу, ты не удивлена.

— Не удивлена, — согласилась я. О причастности Кибелы Гримальди к кровавым обрядам с жертвоприношениями мы уже знали, так что мысль, что мой куратор может промышлять перекачкой магической силы, уже не казалась такой абсурдной. — Поэтому мне понадобится твоя помощь, а точнее, знания в артефакторике.