Чтение онлайн

— Посмотри на меня, — Лин ласкал сосок большим и указательным пальцами.

Чувствуя, как меня уносит, плавясь от этой полуболезненной ласки, я через силу подняла глаза. Жар сводил с ума, выплёскивался сквозь кожу, бередил и заставлял дышать через рот, воздуха не хватало. Бешеная пульсация внизу живота требовала большего.

У Лина был невозможный взгляд. Одного его хватило бы, чтобы вскружить мне голову. В этом взгляде было всё: обещание сводящей с ума страсти, требование покорности, неумолимое желание.

Рука Лина скользнула под волосы, крепко обняла шею сзади, двинулась вверх, заставив запрокинуть голову. Вторая легла

на поясницу. Синие — сейчас цвета бушующего моря — глаза Лина оказались совсем рядом. Он поцеловал меня, как будто хотел выпить, жадно, очертя голову, с бешеной страстью, рождая во всём моём теле бесконечное томление, заставляющее меня дрожать. На миг оторвался, заглянул в глаза, словно хотел убедиться, что я не против, и снова приник к моим губам. Поцелуи с каждым мигом, каждой секундой становились всё безумнее.

Моя обнажённая грудь касалась его груди, гладкой кожи, выпуклых мышц. Внизу живота я чувствовала нечто горячее и твёрдое, и это будоражило меня ещё больше. Не выдержав, я подалась вперёд, потёрлась животом об эту выпуклость, заставив Лина резко втянуть в себя воздух. В следующий миг он подхватил меня под попу, прижимая к себе. Пол ушёл из-под ног, и, чтобы не потерять равновесие, я обняла Лина за шею. Его губы снова нашли мои. Хоть теперь наступила его очередь запрокидывать голову, Лин не уступил мне инициативы, целовал напористо и требовательно, захватывая губами мои, прикусывая язык, не позволяя отстраниться.

Несколько шагов, и меня положили на прохладные простыни. Я даже не успела вздрогнуть, как сверху меня накрыло разгорячённое тело Лина.

Господи, невозможно... и я что-то думала о том, что смогу остаться с ним в нейтральных отношениях? Какая я была дурища. Я хотела его, как не хотела никого и никогда.

Губы Лина сомкнулись на моём соске, и я запрокинула голову, вцепилась в простыни. Возбуждение накатывалось волнами, и каждая волна была сильнее и выше предыдущей. Сдерживать стоны было невозможно, и я стонала, металась, изнывала от невыносимой сладости прикосновений. Лин стянул с меня трусики, провёл по нежному местечку прямо там. Скользнул пальцем внутрь, заставив меня шире раздвинуть ноги, податься навстречу.

Спустился ниже, шепнул моё имя, как говорил всегда, на свой манер:

— Ирри, — прежде чем накрыть губами воспалённый от желания бугорок.

Я снова застонала от почти мучительного наслаждения. Прикосновения языка прямо там, пальцев — внутри, чередуясь, сильно и нежно, ласково и требовательно. Я раскачивалась на наслаждении, как на качелях, отвечая и голосом, и телом, ощущая себя натянутой до предела струной.

И в какой-то миг беспредельного удовольствия струна лопнула. Я затряслась в судорогах блаженства, схватила Лина за волосы, притягивая к себе, впиваясь в его губы, стирая поцелуем появившуюся на его лице слабую улыбку — улыбку торжествующего победителя. Он ответил жадно, как всегда. Придавил меня горячим телом, вцепился в затылок, второй рукой гладя по щеке, лаская ухо. Его неотрывный, пылающий взгляд сводил меня с ума.

Я умирала от желания ощутить Лина в себе, потянулась к его штанам — почему он до сих пор в штанах? И тут сознание полоснула одна мысль. Надо остановиться сейчас — или я навсегда потеряю шанс стать чародейкой.

Я тут же её отбросила: поздно, нельзя идти на попятную — но что-то внутри меня неумолимо нарастало, распирало, словно требуя выхода. Ничего не понимая, я села, схватилась за

плечи. Лин тоже сел, глядя на меня с вопросом в глазах.

— Я... что это... — протянутые перед собой ладони горели. Не пламенем — ровной золотистой дымкой. Вся кожа пылала золотом, рассыпая мерцание по комнате, не хуже ночника. И я никак не могла это остановить или умерить.

— Ирри, — негромко позвал меня Лин.

Я с ужасом взглянула на него:

— Я не знаю, что это... оно само...

Магия... своевольная, почему-то выбравшая именно меня магия. Я ничего не понимала в ней, но почему-то стала для неё сосудом. Но совсем ненадолго. Скоро она покинет меня, мой дар запечатают, иначе он опасен. Если я буду с Лином, неважно, женой или любовницей, я должна буду отказаться от этого. Я уже отказалась. Я же уже приняла решение — так зачем всё это происходит со мной, почему магия не хочет просто взять и исчезнуть? Почему терзает, манит, словно показывает, как могло бы быть, что я могла бы иметь?

— Небеса, не плачь! Я не буду тебя насиловать.

Кровать дрогнула, когда Лин встал. Мрачный, грозный,

— Я вовсе... — не понимая, что случилось, я коснулась щёк. Они и впрямь были мокрыми. — Лин!

Он только раздражённо передёрнул плечами и вышел из комнаты.

— Лин, подожди, — я вскочила, не обращая внимания на головокружение. Золотистая дымка по-прежнему плясала на коже, ослепляя, мешая разглядеть окружающее — только фигура Лина виднелась впереди. — Лин!

Я побежала за ним, но сияние стало ещё сильнее, в ушах зашумело, всё остальное погрузилось во тьму. Не видя дороги, я запнулась, вскрикнула и полетела куда-то в чёрную бездну. Последним, что я ощутила, была хватка крепких рук, и всё пропало.

***

Зелёное... зелёная ткань над головой. Свет в круглом окне. В кресле у окна, свернувшись клубочком, дремлет Элле. Я у себя...

Воспоминания упали резко, как занавес. Вчера я пришла к Лину. Мы целовались... и даже, кажется, собирались заняться кое-чем ещё более приятным. И мне было приятно. Даже очень приятно — так, что я в конечном итоге засветилась, как лампочка Ильича.

Со сдавленным стоном я накрыла лицо руками.

Магия активизируется не только от страха или злости. От слишком приятных ощущений, как выясняется, тоже.

Господи, мой дар всё же надо запечатать. Скоро это будет случаться вообще на ровном месте. А Лин всё понял неправильно. Подумал, я плачу из-за того, что он вынудил меня прийти к нему.

— Ваша милость! — Элле подскочила, увидев, что я уже не сплю. — Слава небесам, вы в порядке. Его светлость велели сразу доложить ему, как только вы проснётесь. Вам было нехорошо? Обморок? Может быть, вы...

Она вдруг смутилась и опустила глаза долу.

— Что я?

— Вы... тяжелы?

О господи. Я снова накрыла лицо руками — на этот раз это был фейспалм.

— Нет, я не беременна, — ответила сдавленно. — И я не сплю с Лином.

Ну... фактически ведь это правда. До самого главного у нас вчера так и не дошло.

— Простите, пожалуйста! Я не должна была спрашивать! Простите, я сейчас же доложу его светлости!

Я не успела её остановить, Элле выпорхнула, как птичка. Вместо неё, словно за дверью уже образовалась очередь, зашёл Имис.

Без выражения помахал надо мной руками, просветил белой дымкой. Нахмурился, поцокал языком.

— Имис, ты знаешь, как запечатывают дар? — спросила я без церемоний.