Чтение онлайн

В соответствии с подобными указаниями в Медиолании была вырублена священная роща Тевтата и заложен храм, посвященный богу Юпитеру.

Оставшиеся тысяча четыреста жителей плакали и говорили:

«Священная Роща – живой храм, символ продолжения жизни, веры, правды, мира и добра. Это место, куда нисходят Боги. Вас же самих здесь обучили! В роще нарушается чувство ориентации, теряется представление о сторонах света, нарушается привычная геометрия пространства, возможны магнитные и биополевые аномалии. По всему этому можно судить, что место священно, но все это вторично. Главное, это то, что Священная Роща делает возможной прямую связь человека с Богами. Там говорят с ними».

Но не взирая ни на что, римские солдаты не слушали воплей и причитаний местного населения и разрушение было проделано со святилищем Эзуса в Патавие,

Флавий Юлий вышел из города вместе с Нумерием и двумя когортами городской стражи, а также двумя когортами гастатов. Против них выстроились тридцать дюжин галлов. Они понимали, что ничего хорошего их не ждет, так как предыдущие битвы заканчивались не в пользу галлов и было даже не очень понятно, почему? Ведь все галлы храбры, нормально вооружены и готовы сражаться за себя и свой народ.

Римляне первые пошли в атаку и бросив пилумы отправили к богам, чьи капища уже разрушили, до полутора десятка галлов. После чего, бросились в атаку в расчете что, на каждую когорту гастатов приходилось в подкрепление одна когорта городской стражи.

Флавий Юлий врубился во главе своего отряда телохранителей в толпу врага. Первого попавшегося задавил конем, второму отрубил руку, третьему всадил меч прямо в лицо не разбирая, четвертого рубанул по шее. Пятый галл защитился от удара щитом, но был пронзен Альбрусом, скакавшим рядом с предводителем.

Галлы пытались метаться, кто куда, но ни к чему хорошему это не привело. Они были везде изрублены и остановлены. Телохранители Флавия вместе с ним самим уничтожили почти две сотни врагов, гастаты Аполлона и Аврелия две дюжины и дюжину соответственно. Блеснула городская стража центуриона Мария, победившая девяносто врагов, но Нумерию и центуриону городской стражи Цепту не повезло, так как потеряли они до пятидесяти бойцов, а враг столько же, и лишь личное вмешательство Флавия позволило разбить подготовленного врага.

– В наших землях больше нет галлов! – сказал после боя Флавий, – отправьте голубя и гонца к Луцию пусть выступает на север к Ювавуму, а два города я думаю, смогу защитить от возможных вторжений групп неприятеля.

Римский дипломат Секст Антон, повстречав предводителя германских племен Бадерлогу, родившегося в Медиолане две дюжины лет тому назад и предложивший от имени Флавия союз и торговлю был послан на все четыре стороны со словами: «Если иметь таких друзей как Вы, то можно не иметь врагов».

К Флавию, одержавшему значительную победу, прибыл сын Квинт, который находился в возрасте Христа 31 и предложил:

– Давай отправим молодого Нумерия обратно в Сегесту, тем более, он там правил и не плохо справлялся, хоть, честно стоит признать, что он никакими особыми талантами не обладает, но твоя внучка Фадия, находящаяся сейчас в самом детородном возрасте семнадцати лет, любит его до безумия и вероятно не переживет его гибели в случайном бою.

– Его телохранители нам не помешают, но ради внучки быть посему, – сказал Флавий и отдал приказ отряду Нумерия, после непродолжительного отдыха, состоявшего из чертовой дюжины опытных всадников с улучшенным вооружением, выдвигаться в Сегесту, а глашатаи 32 объявили о наборе в ещё одну когорту гастатов и на эти цели из казны выделено 440 тысяч динариев.

– Как Вы оружие то так улучшили? – спросил Квинт у отца, – лучше моих мечей Ваши режут, рубят, да и ребята что у тебя, что у Нумерия опытнее моих двух дюжин будут.

– Мы в священной роще галлов прошли посвящение, мухоморов поели, березового сока попили, кишечник очистили, чакры открылись, а мечи на это время в болоте спрятали, и когда отошли от чар леса, то сами себя не узнали, – ответил Флавий, шутил он или серьезно говорил, было непонятно.

– А сейчас, где роща? – спросил Квинт, – я тоже волшебных грибов хочу.

– Срубили мы её, жители протестовали, но я от своего намерения не отступлю, взяли и срубили.

– Зачем? – поинтересовался Квинт через предлог на.

– Так святилище Юпитеру строить решили, – Флавий честно ответил и глянул из окна посмотреть, как закладывается фундамент будущего места поклонения.

– Если по Юпитеру соскучились, то доскакали бы до Аримина, там бы и помолились, дары преподнесли да речь хвалебную, он это любит, но то сооружение варваров, что оружие улучшает или воинов, пусть даже через перистальтику, зря определенно, – пожалел о содеянном сам не свой Квинт.

– Ладно не печалься, чтобы жилось тебе повеселее возьми моего варвара-перебежчика одноглазого, он раскажет тебе все премудрости битвы против своих соплеменников, да и девицу молодую не из галлов она из греков и поет и танцует и на флейте играет, закачаешься, я старый, она мне ни к чему, а тебе пригодиться, – сказал Флавий и жестом приказал рабам присоединиться к окружению Квинта.

В соседнем городе Патавий таких страстей мадридского двора 33 не было. К Луцию приехала в богато украшенной повозке любимая жена Поппея, которая была сверстницей Квинта и рассказывала о их мальчиках – одиннадцатилетнем Деции и семилетнем Марке. Дети обняли отца, и он долго их кружил по залам оплота воеводы.

– А что ты живешь как варвар в перевернутом корабле? – спросила жена, оглядывая всё вокруг, – я в таком жить не буду, и уеду в наше поместье в Аримине, где оно более соответствует моим понятиям комфорта и безопасности.

– Любимая, мне приказано Сенатом и народом Рима выдвигаться к Ювавуму и занять город во славу республики, оплот воеводы за это время снесут и построят точно такую же виллу, как и наша предыдущая, даже лучше и краше. Великая сила нашей цивилизации в стандартизации строений, располагающихся в разных местах государства.

– Не будь дураком, в Сенате все большую популярность занимают Бруты, тридцативосьмилетний Авл стал эдилом 34 , а тридцатичетырехлетний Вибий квестором, а тебя с отцом они используют как мясо бросая в разные авантюры, а оплакивать тебя кому? – Поппея заглянула в глаза мужу, – мне и детям твоим.

– Со щитом или на щите, – ответил Луций, – для этого я и захватываю города, чтобы мне дали должность в Сенате и мой голос и моих людей были бы услышаны.

– Все решают деньги, ведь наше общество пропитано ими, и они как кровь всей республики, – сказала жена обняла мужа и стала собираться в дорогу.