Цепные Псы Россы
Шрифт:
Никита не мог себе это позволить. Он не умел сдаваться, бороться до последнего, пока ты жив, пока ты дышишь и из глаз текут слезы, надо сражаться за жизнь, за следующий глоток воздуха, за каждую слезинку, увлажнившую глаза. А уж что, что, а бороться Никита умел. Он родился больным, недоношенным, но с дикой звериной жаждой жить.
Сидя в каменном мешке, Никита разглядывал стену перед собой и думал о разном. Время от времени он погружался в теплую ласковую дремоту, разрушаемую каждый раз когда над поляной включались прожектора и звучала громкая пилящая нервы музыка.
Он должен отсюда выбраться во что бы то ни стало. Он вам не дерьмо в прорубе, господа летиане, и не даст себя сгноить заживо в резервации в концентрационном лагере, откуда то из глубины памяти всплыло
Но как выбраться отсюда? Одного желания мало, нужны возможности, соратники, но все его попытки найти единомышленника с треском провалились. Значит, остается надеяться только на себя. Резервация сделала из гордых свободных гореван тупых послушных овец. Их поведут на убой, а они будут думать вкусный ли шашлык из них получится. И будут расстраиваться что мясо окажется жестким, и они не понравятся господам хозяевам на вкус.
И такая в этот момент злость взяла Никиту, что он от всей дури боднул головой стену, воткнув в нее руки раскрытыми ладонями. Это был жест отчаяния. Он не видел выхода. Он заблудился в дремучем лесу, и волки уже точили ножи, рассчитывая им полакомиться. Его основательно тряхнуло током, пробрало аж до мозга, встряхнуло и взбудоражило.
Надо действовать. Надо попытаться сбежать отсюда, пускай одному придется уходить в бега. Ждать, пока его здесь отыщет Магистр и спасет, напрасная трата времени. Можно было попытаться вызвать его по «разгоннику», но их переговоры могли засечь, Горец не хотел рисковать свободой Отца Родного и Ежонка. Никита не умел ждать у моря погоды, он привык диктовать погоде свои условия. Сказывалась дурная наследственность, дед по материнской линии в свое время полжизни поработал климатическим инженером на Эдинбурге. К тому же у Бориса были свои тревоги, надо о Тане заботиться. Конечно, Никита сделал все, чтобы ее спасти и увести погоню в сторону, но случиться могло все что угодно. И это убивало больше всего. Он тревожился за Ежонка, боялся, что она угодила в лапы к этим чудовищам, и одна только мысль об этом убивала его.
Закрывая глаза, Никита видел перед собой гончих, их длинные вытянутые тела, сплюснутые головы в развивающемся ореоле щупалец-волос и большие вечно подозревающие дурное глаза. Такими он увидел их в первый раз на площади Роз, перед Южными воротами в Мирграде.
Капитан Рудоу заметил его первым и указал на него Гончим, приказав «взять его». Горец, прощаясь, бросил последний взгляд на подземный переход и фонтан в центре площади, развернулся и побежал изо всех сил. Надо было увести погоню, как можно дальше от этого места, запутать следы, заставить забыть, что беглецов было двое.
Горец бежал сквозь толпу, расталкивая недоумевающих, раздраженных летиан в стороны. Одного толкнул, другого ударил случайно локтем, у третьего выбил из рук телефон. В воздух взвилась толстая папка, рассыпая листы документов. В спину ему неслись проклятия и ругательства, но он не замечал этого. Он чувствовал преследователей. Они летели вслед за ним, и им никого не приходилось толкать. Перед их приближением, летиане сами расступались в стороны, пропуская вперед быстрых гибких гончих.
Еще чуть-чуть, и они его настигнут. Повалят на асфальт и загрызут, если Рудоу не вмешается вовремя и не оттащит их в сторону.
Горец сбил с ног очередную девушку, она упала на асфальт ему под ноги, он зацепил ее ногой, и почувствовал, как падает сам. Устоять на ногах не удалось, он рухнул, в последний момент сгруппировался, перекувырнулся через голову и обернулся посмотреть все ли целы.
Погоня была очень близко. Гончие бежали, низко пригнувшись к земле, щупальца развивались за ними по ветру, руки запрокинуты за спину, отчего они напоминали конькобежцев-спринтеров.
Сбитая с ног девушка сидела на асфальте и, казалось, вот-вот заплачет. При падении она сильно ударилась, да к тому же сломала каблук. А он, причина всех ее несчастий, сидел на корточках напротив нее и хищно ухмылялся.
Горец
почувствовал волну ненависти, покатившуюся от нее, в следующую секунду она выхватила из сумочки электрошокер. Горец успел откатиться в сторону, туда где он только что находился выплеснулся узко направленный разряд электричества, способный парализовать его.Он не стал дожидаться повторного разряда, вскочил на ноги и бросился прочь, с каждым шагом убыстряясь. Он старался увеличить дистанцию между ним и гончими.
Куда бежать? Где затеряться? Где он сможет продержаться достаточно времени, чтобы Аркел Арм успел спрятать Таню. Плутать по улицам он долго не сможет, гончие знают эти улицы с детства, они мигом просчитают его траекторию, и найдут способ окружить и схватить. Спуститься опять в метро, и попытаться уйти на другой конец города? А что если Аркел Арм пойдет этим же путем, и Никита невольно выведет на него преследователей.
Думать. Думать! Думать!! Думать!!!
Случайно на бегу, взгляд Никиты зацепил здание Южного вокзала, и родилась идея, показавшаяся вначале Никите сумасшедшей, но он тут же изменил траекторию движения и направился к вокзалу.
Горец понимал, что его путь тут же просекли и просчитали, он очень хотел, чтобы они сделали соответствующие сами лезущие в ум выводы и постарались помешать ему. Тогда они забудут о Ежонке, сосредоточившись на нем.
Вокзал показался Горцу идеальным местом для запутывания следов. Преследователи посчитают, что он пытается выбраться из города, попробует запрыгнуть в поезд, и уехать. Возможно они даже задержат выход поездов из города, это поднимет панику среди пассажиров и провожающих. Они могут подумать, что Ежонок уже в поезде, и тогда займутся обысками всех вагонов. К этому времени Аркел Арм выведет Таню из города через свой секретный лаз. А он просто так им в руки не дастся, парочку гончих за собой прихватит. Правда убивать его вряд ли будут, слишком ценная добыча, но потреплют основательно.
У вокзала его уже ждали. Двое полицейских в синей форме, в касках, вооруженные электрическими дубинками, напряженно всматривались в толпу, пытаясь опознать своего пациента. Их предупредили по рации, что в их сторону движется опасный преступник, возможно его уже записали в гореванские террористы.
Горец увидел как подобрались полицейские, заметив его, и шагнули на встречу. Он не стал доставать пистолет и устраивать бессмысленную пальбу, с этими первогодками он мог справиться и голыми руками. То что они первогодки, читалось в их испуганных глазах, опытные патрульные или оперативники, смотрели хищниками, выискивающими слабые места в обороне противника.
Полицейские бросились вперед, пытаясь перехватить преступника. Горец поднырнул под замах дубинки одного, перехватил его руку, саданул локтем ему в живот и сильно толкнул на встречу второму полицейскому. Тот в этот момент пытался достать дубинкой Никиту, и на разряд попался его напарник. Его основательно продернуло, и парализованным он рухнул на мостовую. Второй полицейский обомлел от испуга, и опустил дубинку, которой только что выключил своего напарника. Этого мгновения Горцу хватило, он подскочил к нему поближе, вырвал из рук дубинку и огрел ею по голове. Полицейский охнул и свалился, корчась от судорог, вызванных разрядом.
Горец оглянулся. Гончие уже почти нагнали его. Их разделяло несколько метров. Полицейские сослужили свою службу и задержали его, теперь гончие готовились взять дичь тепленькой. Горец не мог доставить им такого удовольствия. Ещё рано, ещё очень рано.
Он взбежал по ступенькам в здание вокзала, пробежал сквозь пустой зал ожидания, и вылетел на платформу. Народу здесь тоже было не густо. Несколько семей готовились к посадке на прибывший поезд, вероятно собирались навестить родственников на юге, или просто с душой отдохнуть. Пара пожилых господ курили и о чем-то разговаривали. Несколько молодых людей в военной форме играли на асфальте в какую-то азартную физическую игру. Пространство перед ними было расчерчено на аккуратные квадраты, и они перемещались из одного в другой к финишу, выполняя сложные задания на выносливость и физическую силу противника.