Цена свободы
Шрифт:
— Побереги дыхание, Коцюба, — поднялся со своего места Леня, — мы все с тобой, и не сомневайся, правильно я говорю, мужики? — Собравшиеся отозвались одобрительным гулом.
— Спасибо, мужики, — я почувствовал, что у меня перехватило дыхание, — спасибо.
И опять потянулись дни, один за другим. На дорогах стояли посты, проезжавшие машины проверяли, невиданное в Республике дело. Мы готовились к рейду на территорию Земли Отцов, готовились открыто, так, что каждая собака в Поселке знала. Под прикрытием поднятого шума, уходили в тыл врага разведгруппы, оборудовали схроны. Сходиться с Барзелем в лобовую никто не собирался, идея была
— Коцюба, мы нашли их! — запыхавшийся Мишка влетел в комнату. Я уронил ложку в тарелку, и суп брызнул во все стороны.
— Не ори, говори спокойно, — осадил я его.
— Они сидят у Стаса в доме, Даниэль, и вся «оппозиция».
— И что? Они у себя дома, — я взял ложку, и стал есть.
— Да послушай ты! Там сидят люди Барзеля, они в Поселке! И Профессор там!
Из объяснений Мишки стало понятно, что он засек странных прохожих, которые пробирались задами, не по улицам. Проследил их до дома Стаса, ухитрился заглянуть во двор.
— Там рядом дом пустой, окна щитами забиты, так я поднялся наверх, оттуда через щель виден ихний двор, — частил Мишка, — а во дворе за столом сидит Профессор, и несколько дуболомов с ружьями.
— Это точно Профессор? Ошибки нет? — я встряхнул Мишку за плечи.
— Он это, я его хорошо разглядел, — обиделся Мишка.
— Так, — я отодвинул тарелку, и взялся за рацию: — внимание всем, общий сбор в Форте через двадцать минут. Только тихо, без шума и суеты. Всем иметь при себе оружие.
Я быстро оделся, схватил оружие, на секунду замешкавшись, цапнул разгрузку с магазинами, и, набросив ее на плечо, вылетел из дома. За мной сосредоточенно топотал Мишка.
Наши исполнили приказ в точности. Во дворе Форта собралось человек тридцать с оружием, при этом ни малейшего признака тревоги, подбегая к Форту, я не заметил. Он был темен, только прохаживался у ворот часовой. Среди пришедших я с удивлением увидел бывшего кацетника Дорона.
— Это все? — спросил я Лираза, подпиравшего стенку.
— Пока все, — отрапортовал тот, — если подождем час-полтора, будет больше.
— Ждать не будем, этого хватит, — я вышел в центр двора, — значит, так, мужики, слушайте сюда: в городе люди Барзеля и Профессор. Сидят у этой суки Стаса в доме. Сейчас мы выдвигаемся туда, и берем их за одно место. Будьте осторожны, мы не знаем, сколько их, и как они вооружены. Кроме того, там в доме женщины и дети, так что прежде, чем стрелять, смотрите, в кого. Вопросы?
— Погоди, Коцюба, — вышел вперед Вайнштейн, — давай там сначала все разведаем, перекроем все щели. Не надо лезть нахрапом…
— А вдруг уйдут? Или успеют сделать, что задумали? — я оборвал Вайнштейна, — они ведь сюда не на прогулку заявились, а ну, как еще где бомбу подложить хотят? Ждать нельзя!
— Коцюба, это глупо! Так и нарваться недолго! — не отставал
Вайнштейн. Но я не мог сидеть спокойно, зная, что эта сука Профессор сидит тут рядом, и пьет чай. В крови у меня бушевал адреналин, я чувствовал, что меня несло.— Оставайся здесь, сиди на рации, — приказал я Вайнштейну, — ты теперь комендант Форта. И без разговоров, хватит с меня ваших умных стратегий. Доигрались! Собирай народ! И вот еще что, передай на нефтезавод, чтобы усилили охрану, только диверсии нам не хватало. Лираз, подтверди свои полномочия Вайнштейна. — Лираз кивнул в ответ, я повернулся к народу, и скомандовал: — все за мной!
Семья Стаса жила на отшибе, у северного выезда из Поселка. Занимала она два дома, пространство между ними было огорожено бетонным забором. Я и Ариэль подошли к воротам, и я стал бить в них подвешенным на веревке молотком с длинной ручкой. Томер и еще двое ребят поднимались в стоящий напротив дом, откуда Мишка, по его словам, и углядел Профессора. Остальные рассредоточились вдоль улицы, держа под прицелом окна и двери. Довольно долго никто не открывал, наконец, сонный голос из-за ворот спросил:
— Кто там ломится?
— Это Коцюба, открывай немедленно! — пролаял я. Ну, чистый полицай, всем стоять-бояться.
— А чего тебе надо? Вали отсюда, мы тебя в гости не звали, — это уже Стас нарисовался, пытается говорить грозно, но голосок-то дрожит.
— Открывай, иначе взорву ворота! Дом окружен, везде мои люди. Открывай по-хорошему, сука! — Я не стал разводить дипломатию. За воротами стало тихо, через полминуты загремел засов, и ворота приоткрылись. Я рывком открыл их, и за ворот вытащил Стаса на улицу.
— Врагов укрываешь, тварь! — с ненавистью выдохнул я в его побелевшее от страха лицо.
— Да ты что, ты что, — залепетал он, — никаких врагов, дома только мои.
— Ну, пошли, посмотрим, какие тут твои, — я махнул рукой нашим, чтобы подтягивались. Один за другим бойцы исчезали за воротами наконец, Лираз по рации передал, что все чисто. Толкая перед собой Стаса, я вошел в дом. Поверхностный осмотр показал, что в обеих домах ни следа посторонних. Слегка оправившийся от первого шока Стас одернул одежду, с независимым видом уселся в кресло, и прошипел:
— Ну, погоди, Коцюба, тебе этот беспредел с рук не сойдет. По какому праву вы ворвались в мой дом с оружием?
— А, про права вспомнил, — я подошел к нему, он при этом вжался в кресло и испуганно посмотрел на меня снизу вверх, — говори, где прячешь Профессора? Где твои гости?
— Да ты что, обкурился? — удивленно проблеял Стас, — какой Профессор, какие гости?
Я понял, что он не притворяется, уж больно удивленный у него вид, сыграть такое трудно. Чувство подспудной тревоги, не отпускавшее меня, вырвалось наружу, в голове заполошно забилась мысль: «подстава!». Я схватился за рацию, и стал вызывать Томера:
— … ответь, это Коцюба. Томер, ответь Коцюбе, — от волнения я даже не воспользовался позывными. Рация молчала.
— Что случилось, что такое? — подхватился с кресла Стас, видимо, выражение моего лица напугало его.
— Коцюба? — вопросительно развернулся ко мне Лираз.
— Кто из наших в соседнем доме? — спросил я у него, и тут же, не дожидаясь ответа, сказал Лиразу: — вызови их, скажи, чтобы быстро шли сюда.
С трудом сдерживаясь, чтобы не бежать, я спустился на первый этаж, и подошел к окну. В доме напротив не было заметно никакого движения.