Чтение онлайн

– Вкусной ли она была?

– В целом – да. Но подправлена горечью мести.

– Что произошло с тем вельможей?

– Так как он обесчестил рабскую дочь, согласно контракту, я обесчестил его самого. От этого он и умер в тот же день.

Солнце зашло.

– Ферт, мне пора. Придешь ли ты завтра?

– Для меня нет такого понятия как «завтра». В нужное время назови мое имя и я появлюсь перед тобой.

– До встречи, Ферт.

Я исчез. Время от времени, старик звал меня побеседовать. Мы долго говорили о разном. Человек оказался на редкость любознательным. Он спрашивал меня об устройстве мира, странах, людях, которых мне довелось увидеть. Но более всего его интересовали

истории решившихся на сделку со мной. При этом старик никогда не упоминал о том, чего желал сам. Я не спрашивал. Для меня действительно не существует времени. Я и не заметил, как пролетели еще два года. Старик умер. Я навестил могилу лишь однажды, спустя несколько десятков лет после его кончины.

Потому что место и вправду было красивым. Встретил еще один закат. Без него.»

II

Наши дни.

На дворе февраль. Зима все еще морозит город и его окрестности, заставляя снег трещать под ногами. В школах актированные дни и теперь обрадованные внезапными каникулами ученики шатаются по торговым центрам, спуская родительские деньги на разные бесполезные вещи и вредную еду. Несмотря на все усилия природы, город живет еще более бурной жизнью.

Многоквартирный дом где-то на окраине.

В 11 часов утра Вероника нехотя встала с кровати. Родители уехали на работу и отвезли сестру Маю в садик. В трехкомнатной квартире Ника была предоставлена сама себе до самого вечера. Она выпила некрепкий кофе, съела несколько шоколадных конфет и уселась за компьютер – смотреть аниме. До двух часов ночи она читала историю и теперь хотела дать своему едва проснувшемуся мозгу отдохнуть.

Ника ненавидела книги. К собственной семье не испытывала абсолютно никаких чувств. Романтические отношения ее не привлекали. Выбор будущей профессии она предоставила родителям. Каштановые волосы неопрятной паклей свисали с головы, но Ника и не думала их прибирать. Возможно, только к вечеру.

Прошло два часа. Она искренне посмеялась и погрустила. Открыла свою страницу в социальной сети и зашла в беседу своего класса. Оттуда выписала домашние задания и приступила к их выполнению. На грязном столе покоились груды книг и тетрадок, рядом валялись фантики и упаковки от чипсов. Закончила.

Достала из кармана скомканные наушники и включила музыку. Пришла пора навести порядок в доме. Начала с родительской спальни. Заправила постель, протерла зеркало, распахнула окна. Сложила пижамы под подушки, полила цветы, пропылесосила, убрала мамину косметику. Затем прошла в их с сестрой комнату. Разбросанные вещи вскоре оказались на своих местах, рабочий стол разобран, книги разложены, кровати заправлены. Пропылесосила и здесь. Теперь прихожая. Обувь Ника расставила по росту. В ванной собрала полотенца и забросила стирку в машинку. На кухне помыла посуду и принялась готовить.

Все. С домашними делами покончено.

Она села за стол и выключила музыку. Достала дневник розового цвета в красную клеточку большим сердечком по центру на обложке. Дизайн ей, конечно, не нравился, но это был подарок подруги. Вероника открыла его и стала писать:

«Прибралась дома. Устала. Третий год меня не покидает ощущение фальшивости бытия. Прячусь в аниме, фильмы, комиксы, фанфики. Так легче. И проще. Выдуманные истории кажутся мне более интересными. Так я хотя бы временно не чувствую себя героиней какой-то скверной трагедии».

Вероника училась лучше многих. В детстве была любознательной девочкой. Многие пророчили ей большое будущее. Учителя в школе хвалили, посылали на олимпиады, на которых Вера никогда ничего не занимала. Их семья не всегда жила так хорошо. В былое время они ютились

в доме, больше похожем на сарай. Скандалы, особенно подшофе, были частыми гостями в нем. Впечатлительная девочка все запоминала. Тогда маленькая Ника пряталась в книги. Читала все, что только попадалось. Но родителям не нравилось, что она мало работает по дому, а потому ругали ее за чтение и отбирали книги в наказание. Потом родилась сестра. Жить стало еще труднее. Долги тяжким бременем ложились на семью. Приходилось донашивать чужие вещи, которые отдавали знакомые из жалости. Затем мама устроилась на работу и дела пошли лучше. За пару лет они расплатились с долгами, поменяли автомобиль, купили новую квартиру. Стали выезжать на море – отдыхать.

Вероника отложила ручку и уставилась в стену. Прошло несколько минут. Она встала и прошла к шкафу, чтобы достать старые зимние пуховики. Вдруг из прихожей послышались звуки открывающейся двери и входящих в квартиру людей. Это родители с Майей вернулись. Вероника оставила вытащенные вещи в том же положении и направилась на кухню – накрывать на стол.

Пока она раскладывала свою стряпню по тарелкам, отец, Евгений Григорьевич, разбирал пакеты с покупками. Мать, Марина Сергеевна, ушла переодеваться. Вероника уже дорезала только что открытый багет, как из спальни мать ей сказала:

– Ника, а что, Майю уже и раздеть некому? Мы настолько обленились? Или ты уработалась за день, я что-то не поняла?

Вера мысленно взорвала Марину Сергеевну, бросив в сторону спальни воображаемую гранату, и молча прошла в зал, чтобы раздеть Майю. На лице девушки все это время покоилось выражение абсолютнейшего безразличия. Детские вещи отправились по местам, и довольная жизнью Майя весело убежала на кухню.

Семейный ужин прошел как обычно, если исключить пару свежих новостей о похождениях родительских коллег.

Приняв душ и надев чистую пижаму, Вероника вернулась в комнату, которую покинула около часа назад, где уже мирно сопела Майя, и включила ночник. Старые пуховики так и лежали, наполовину вывалившись из открытой дверцы шкафа. Она собрала их и взяла игольницу с нитками.

Затем занялась очень странным делом: принялась сшивать из старых курток подушку. Зачем, Вероника и сама не знала. Благосостояние семьи и обилие мягких подушек с пледами вполне позволяли выбросить вышедшие из употребления предметы гардероба, однако девушка упорно продолжала, обшивая теперь мягкую пуховую массу еще более старым, к тому же рваным пододеяльником, тем самым постепенно придавая ей квадратную форму.

По такому же странному, как и нынешнее занятие Вероники, а, может быть, и вполне логичному – кто знает? – стечению обстоятельств, любая деятельность, и только деятельность, заставляла ее чувствовать и осознавать себя живой сущностью.

Закончив «творить», Вероника снова прошла к шкафу и достала розовую наволочку, которая уже спустя минуту эстетично дополнила новый экземпляр ее подушечной коллекции. Девушка села за рабочий стол и открыла дневник, при этом вдруг осознав: она его не закрывала. Мурашки волной прокатились по спине, прикрытой лишь холодной тканью пижамы – неужели мать прочла ее записи?

Однако лихорадочное замешательство длилось всего долю секунды. Теперь Вероника думала: «Ну, а если все же прочла, то что? Ведь ничего не изменится. Тем более, мой ежедневник лежит здесь, передо мной, все так же содержа в себе мои записи, в полной цельности и сохранности. Получается, я бессмысленно истратила нервные клетки, которые, возможно, пригодились бы мне в будущем для более полезных дел. И из-за чего? Из-за этой нелепой глупости. Хотя… Теперь это не имеет значения. Необходимо больше работать над контролем своих эмоций.»