Чтение онлайн

И всё-же сейчас этот Спартер стоял на пути, мешая завершить эту и без того затянувшуюся историю, и нахмурившись, Штайнер вернул разговор к делу:

— Хорошо, ваш человек действительно замечательно сработал. Но что вы хотите от меня? Он действовал в своих интересах, я-же просто использовал сложившуюся ситуацию. С моей точки зрения наши деловые отношения закончились на следующее после приёма в отеле утро.

— Не совсем так. — Спартер продолжал говорить спокойно, но его глаза становились всё холоднее. — Один человек из городка Мак-Лин, которого мы с вами одинаково не знаем, рассказал мне что вчера утром ему позвонила дама, и сообщила что некий Салливан интересуется адресом Рики. Зная что

вы интересуетесь Салливаном, этот незнакомый нам человек сообщил вам об этом. Ему показалось что вы не придали этому значения, и я не стал его разубеждать. Но мы с вами понимаем что это значит. Сообщение вы получили утром, за несколько часов до похищения.

Штайнер надеялся что ошеломление, вызваное этими словами, не проявилось на его лице. Незнакомым человеком Спартер назвал главного руководителя операций ЦРУ в Домарасе — в городе Мак-Лин, штат Вирджиния, расположен Лэнгли. Но как мог глава местной сети поставлять информацию какому-то преступнику?! Насколько-же прогнило всё вокруг…

— Чего вы от меня хотите? Денег? — Штайнер заставил голос звучать устало. Откинувшись в кресле он попытался посмотреть собеседнику в глаза, но отбрасываемые светильником блики на линзах очков помешали ему. Под желтоватыми прямоугольниками возникла нехорошая улыбка.

— Это было-бы очень удобно, не правда-ли? — Спартер наклонился вперёд, улыбка исчезла и Штайнер увидел его глаза, совершенно неожиданно излучавшие злобу.

— Нет, Штайнер, я хочу правду.

— Что-что? — ему показалось что он ослышался.

— Вы всё правильно поняли. Сейчас вы расскажете мне и даме одну историю. Имён можете не называть, поскольку некоторые мы знаем и так, а остальные нам всё равно не нужны. Но я хочу знать почему вы здесь оказались, что искали, и во что втянули меня и моих людей.

— А что помешает мне убить вас прямо сейчас, аккуратно привалить к спинке дивана, придав телу вид утомившегося человека, и выйти отсюда?

Штайнер говорил совершенно серьёзно. Примечательным было то, что его собеседник казалось прекрасно это понял.

— Вам помешают двое широкоплечих мужчин, которых вы заметили ещё при начале нашего разговора. Мой знакомый согласился одолжить мне этих людей. Они вооружены, и имеют одну цель — не дать вам уйти живым, если со мной что-то случится.

Матёрый и скользкий тип — констатировал Штайнер, но наёмник оказывается ещё не закончил.

— Есть ещё и вторая причина. Вы не думаете что обязаны хотя-бы эту малость людям, которых подвергали смертельной опасности?

Штайнер не ответил. Смотря перед собой, он погрузился в раздумия. Ловкий наёмник прав — давит на неудобство, которое часто вызывает мягкая женщина, к типу которых пренадлежит доктор Эвертон.

— Зигмунд, пожалуйста, расскажите мне, — попросила Сара. Просто попросила, без угроз, ухищрений или подвохов. — У меня нет сил возмущаться, но я хочу знать — почему я? Почему всё это случилось со мной? Я хочу знать что всё это произошло по какой-то причине, что я не схожу с ума. Прошу вас.

Проведя рукой по бородке, Штайнер как-то жёстко выдохнул. Спартер и его уголовники — это несерьёзно. Если потребуется, он уйдёт. Но медленно растущее на протяжении последних дней чувство наконец сформировалось в ясное решение: он хочет рассказать об этом. Чтобы оправдать гибель своих людей. Чтобы провести черту, отделяющую их и его самого от Салливана с подобными ему. Чтобы услышать это самому.

— В конце девяностых несколько специалистов, выращеных государством, решили что могут делать ту-же работу что и прежде, но получать куда больше денег чем им платило правительство. Блестящие аналитики и организаторы, они покинули свои посты и объеденились в одну организацию. У них нет названия или вывески,

но есть постоянная клиентура. По сути они занимаются тем-же что и вы, Спартер, только на куда более высоком уровне. Информация, теракты, саботаж — практически всё, и любого размера. Они имеют своих людей на биржах и в международных корпорациях, влияют на состояние вещей, о которых мы читаем в газетах. Сейчас такие организации появляются повсюду, в бывшем СССР они контролируют чуть не всё подряд. Но в те годы это был противник совершенно нового вида — не иностранные шпионы или преступные синдикаты, с их обычными структурами и методиками, к которым привыкли и средства борьбы с которыми были знакомы. Организация создала собственную копию правительственного агенства, в некоторых областях действуя куда более эффективно — они не ограничены рамками закона или этики.

Штайнер заметил лёгкую насмешку во взгляде Спартера, но пропустил её мимо — разговор о этике с наёмником изначально не имеет смысла.

— Американское правительство оказалось не готово для борьбы с таким противником, и вскоре было создано агентство, чьей задачей является исключительно нахождение и устранение этих разведчиков-преступников.

— Вы хотите сказать что это агентство просто убивает престуников, без арестов и суда? — распахнула глаза доктор.

Вместо Штайнера ответил наёмник:

— Мадам, вы слышали — "куда эффективнее, будучи не ограничены рамками закона и этики". Арестовывают и судят воров, жуликов, неплательщиков налогов. Мафиози, наконец. А сколько раз вы слышали о аресте и суде шпионов? И сколько их есть на самом деле? Извините за прямоту, но когда происходит конфликт интересов по настоящему большого калибра, правила те-же, что были лет пятьсот назад. Право на адвоката и телефонный звонок — декорации для обывателей. Настоящие решения приводятся в исполнение куда быстрее и чётче.

— Это необходимые меры, на которые мы идём тщательно взвесив все варианты и учитывая те жертвы, которые возможно придётся принести. Угрозы такого размера должны быть устранены, даже если для этого придётся нарушить закон. — спокойно произнёс Штайнер.

Спартер поднял брови:

— Я и не сказал что осуждаю вас. Скорее наоборот — я с вами согласен. Побыв винтиком судебно-производственной машины и увидев как на самом деле выглядит наша законность, теперь я предпочитаю довериться оружию своих коллег, вместо мнимых правил конституции США.

— Конституция — не мнимое понятие, Спартер. Она всего-лишь нуждается в людях, готовых подкрепить её действием.

— Даже действием, нарушающим её саму? — печально покачал головой наёмник. — Ваш метод по сути аннулирует равноправие, стоящее в основе этой конституции, предполагая что на некоторых людей закон не распространяется. Как можно серьёзно относится к вещи, нуждающейся в нарушении самоё себя для самосуществования?

— Возможно это и не очень логично, признаю. Но это — единственная альтернатива хаосу. Что вы предлагаете в замен? — Штайнер обвёл рукой вокруг себя, презрительно скривившись, — Ваш Домарас? Закон выживания сильнейшего? Это нечеловечно.

— Это — естественное состояние природы, Штайнер, почему оно вызывает у вас такое презрение?

— Не занимайтесь схоластикой. Вы не можете на полном серьёзе заявлять что мерзости этого города сравнимы с жизнью в цивилизованном обществе.

— Не могу? Давайте возмём простой пример. Вы, как представитель общества, провозглашающего своими конституционными принципами свободу и равенство, похищаете гражданку собственного государства, грубо нарушая собственные законы. Подвергаете её опасности и в конце концов стали-бы причиной её гибели, не вмешайся мой коллега. Попутно вы игнорируете похищение ещё одной молодой женщины, причиной которого являетесь вы сами. Всё это — чтобы добиться собственных целей.