Чтение онлайн

– Оставь меня, – прошептала Ольга в пустоту и темноту ночи.

Она никогда не чувствовала себя одинокой, скорее просто свободной, но теперь одиночество накрывало, становилось болезненным. Люди свободны, пока не потеряют того, кто становится смыслом жизни, родственной душой, а потом только одиночество. Такое острое, невыносимое...

Три часа ночи, первый весенний ливень и щемящая боль в груди. Вот и все, что осталось.

– Теперь я не одна, – шепнула Ольга, впервые приложив руку к животу, и поняла, что этот ребенок ей нужен. Нужен для нее, чтобы не быть одинокой, чтобы убить эту горечь, чтобы...

Нет, это эгоизм, чистой воды эгоизм, но ей это надо.

Телефон манил, притягивал взгляд и заставлял чесаться руки. Она не выдержала. Слушала гудки, кусала ногти и наконец услышала:

– Да!

– Привет...

Так много нужно было сказать, но так мало слов срывалось с губ.

– Привет.

Повисло молчание, но и его было достаточно. С ним и молчать было хорошо, просто слушать дыхание, которое забивало собой все щели одиночества, реанимировало душу и создавало иллюзию.

– Как дела? – спросила Ольга.

– Неплохо. У тебя как?

– Нормально. Извини, что поздно...

– Ничего. Не спится?

– Нет.

Опять молчание, опять невысказанные слова жгут язык, но умирают там же, не выйдя наружу.

– Работаешь над новой книгой?

«Дура!!! Что ты спрашиваешь?» – подумала Ольга.

– Да, – выдохнул он в трубку.

– А я возвращаюсь к работе над киносценариями.

– Это хорошо, у тебя отлично получается. Самойлов уговорил?

Ольге показалось или в его невозмутимую интонацию просочился сарказм.

«Да не сплю я с Олегом!» – едва не сказала она, но поняла, что это бы звучало как оправдание. А оправдываться ей было не за что, поэтому отделалась коротким:

– Да, – и добавила: – Пока.

– Пока, – ответил он и отключился.

Ольга сделала только хуже, как будто сорвала образовавшуюся корочку с только начавшей затягиваться раны, и она снова начала кровоточить. Им нечего было друг другу сказать, точнее они не хотели говорить о том, что важно.

Стены квартиры давили, темнота почти физическим грузом опускалась на плечи, хотелось кричать, чтобы все то невысказанное вышло наружу. Ольга снова набрала номер, только на этот раз другой, и через шесть невыносимо длинных гудков услышала сонное:

– Алло! Что случилось?

– Ничего. Можешь приехать?

– Почти четыре утра, Оля.

– Олег, пожалуйста...

– Делай кофе, через полчаса буду.

Роман едва опять не запустил в стену новый телефон. Он не хотел просто слушать ее голос, он хотел ее видеть, чувствовать. Он хотел ее. Он знал, что был немного грубоватым, немногословным, но ничего не мог с собой сделать – это его собственное бессилие перед расстоянием и невозможностью прикоснуться.

«Я поеду», – решил Роман, хоть и так это понимал, знал с самого начала, что поедет, но признаваться сам себе не хотел. Он не знал, что делать с этим чувством – то ли принять, то ли попытаться вытравить из себя. Но понял одно:

так просто это оставить нельзя, а то незавершенность съест его.

– Ну и что мы страдаем в четыре утра? – спросил Олег, заходя в квартиру.

Ольга в ответ только пожала плечами. Нечего было ей сказать, но и сидеть одной, перебирая непрошенные мысли, тоже не хотелось.

– Кофе готов, ничего к нему не предлагаю.

Олег улыбнулся. Помнит, что он до обеда ничего, кроме кофе, в себя закинуть не может.

– Уже не тошнит от запаха?

Отрицательно покачала головой и ответила:

– Как перестала курить и вливать в себя литры арабики, почти нет. Я хочу оставить ребенка, – без перехода выпалила и поняла, что сейчас, произнеся вслух эти слова, сделала окончательный выбор.

Олег внимательно на нее смотрел – изучал эту новую женщину, но все еще такую знакомую. И сказал неожиданно даже для себя самого:

– Любви недостаточно.

– Что?

– Ольга Михайловна, вы просто кладезь рационализма, так что посмотри на ситуацию, отпустив эмоции. Ты можешь любить своего Островского...

– Он не мой, – тихо поправила его Ольга, зная, что Олег сейчас озвучит ее мысли, мысли ее здравого смысла.

– Неважно, – махнул рукой Самойлов. – Так вот, можешь его любить до умопомрачения, до бабочек в животе и прочей книжно-романтичной хрени, но этого не всегда достаточно. Сексуальная химия и любовь – это хорошо, очень здорово, но хватит ли этого для того, чтобы провести с человеком всю жизнь? Нет. Вы с ним провели месяц в стенах съемной квартиры, трахались и работали, чувствуя себя на одной волне в процессе. Но узнали ли вы друг друга достаточно хорошо? Поняли ли друг друга? Сомневаюсь, иначе бы ты ему уже рассказала и о чувствах, и о своей беременности. Ты не уверена, что он чувствует то же самое, поэтому молчишь. Несмотря ни на что, вы просто чужие друг другу люди, которые смогли сработаться и которым было хорошо в постели. Вы с ним очень похожи, хоть и выглядите на первый взгляд, как лед и пламя. Но подумай сама, смогла бы ты с ним жить, если даже поговорить не можешь?

Каждое его слово отдавалось в груди тупой болью, но Ольга знала, что он прав. Она сама не раз об этом думала, но продолжала глупо тешить себя иллюзиями.

– Не знаю, Олег. И есть ли смысл говорить о том, что могло бы быть? Может, он действительно был мне нужен для того, чтобы добавить красок в картину мира, и спасибо ему за это.

– Оля, – позвал ее Самойлов, накрыв нервно постукивающую по столу ладонь своей. Она подняла глаза, а он добавил: – Давай поженимся.

Ольга не меньше минуты пыталась переварить его слова, а потом усмехнулась:

– Не надо меня жалеть.

– Даже в мыслях не было. Ты не из тех людей, которых жалеют. Романтики в наших отношениях никогда не было, но нам было удобно вместе. Может, это и есть самое главное. И сейчас ты звонишь мне ночью, чтобы я приехал. Не Наташе, не пилоту – все время забываю, как его зовут, – ты звонишь мне, потому что тебе со мной удобно.

– Олег, мать твою, что ты несешь? Я беременна от другого мужчины, я люблю другого мужчину, а ты меня замуж зовешь. У нас не получилось в первый раз, не получится и сейчас! – Ольга почти сорвалась на крик, не представляя, как его голову вообще могла посетить подобная мысль.