Чтение онлайн

— Не смотри. Этот мир тебя захочет и затянет внутрь. Мне и так сложно нас держать в междумирье, — натянуто сказал Рейвен, еще крепче сжимая мою руку.

Я послушно отвела взгляд и уставилась на туман, и в дальнейшем старалась не отвлекаться на мелькающие по сторонам картинки из других миров.

Здесь не было времени и пространства, кроме того, что создавало наше воображение. То, что казалось Тропой — не было ею, так же как и туман — туманом. Пребывая в этом туманном не-месте и не-времени, сознание формировало доступные картины, спасаясь от безумия. И это правильно…

Мы

шли, и шли, и шли… пока наконец не пришли.

В конце пути возник еще один портал, но гораздо меньше прежнего. Сид подхватил меня на руки и легко запрыгнул внутрь.

Я увидела, что мы находимся в подобии пещеры, по стенам и полу которой стелился туман. Тусклые светильники на стенах вдруг замерцали, словно подчиняясь неслышной команде, и начали испускать ровный золотой свет.

Сид опустил меня на пол, и я огляделась по сторонам. Осматриваясь, я обошла помещение. Оно было обставлено, как обычная комната, за исключением того, что в ней не было окон и дверей.

На туманных «стенах» висели картины и полки с книгами, а в центре стоял небольшой стол. На полу — роскошные ковры из Халифата, ворс которых приятно щекотал босые ступни. О! В этой спешке я даже не успела надеть обувь…

В углу пещеры — широкое ложе, устеленное одеялами и пушистыми звериными шкурами, на которое я старалась не смотреть, так же как и на сида.

— Где это мы?

— В моем шиэн. «Под-холмами», как вы говорите.

— И что теперь? — поинтересовалась я.

— Я возьму то, что давно хотел получить.

Вот так, просто. Он утащил меня сюда только для этого? Какая нелепость.

— Но почему я?

— И правда, почему? Что в тебе такого, что я о тебе все время думаю? Ты как песчинка в башмаке, не думать о тебе невозможно. В тебе нет ничего выдающегося. — Рейвен оценивающе осмотрел меня с головы до ног. — Ты не красива. Слишком худая, ухватиться не за что. Такая маленькая. Даже не знаю, чего мне хочется больше — овладеть тобой или приласкать, как ребенка.

Какое сравнение он выбрал. Надо же! Не думала, что ему свойственно чувство умиления. Хотя… сиды плодились так редко, что детьми, очевидно, сильно дорожили.

— Вы выбираете явно не те слова, чтобы понравиться женщине, — заметила я.

— Я не придворный сердцеед. А ты не та женщина, чтобы пойматься на дешевую лесть. Это вы, людишки, придумываете красивую ложь, чтобы получить желаемое, — сказал Рейвен.

Почему-то эти слова вызывают у меня отторжение, и хочется его переубедить.

— Не всегда. Для любящего человека любимый всегда прекрасен, — ответила я заученной фразой и тут же поняла, что сама не понимаю, о чем говорю.

На практике чувства не мешали мне видеть все недостатки любимого мужчины. Для меня «любовь» всегда означала преданность. Это чувство никогда не превращалось в безумную, ослепляющую страсть, и никогда не затмевало здравый смысл. А, как известно, ровный и спокойный огонь горит дольше, чем буйное пламя…

— Ты проверяла это утверждение?

— Я исхожу из чужого опыта, — нехотя призналась я. — Может, если вы получите то, что хотите, вы поймете, что оно того не стоит?

— Посмотрим.

Он,

утопая в тумане, плавно приблизился ко мне, так что я снова смотрела на него снизу вверх. Худое скуластое лицо, темно-золотистые глаза, опушенные густыми ресницами. Он использует чары, или я таю только от одного его присутствия?

Привык получать то, что хочет, без долгих игр… Я заставила его напрячься и потрудиться, но и это ему вскоре наскучило.

Мужчина взял меня за подбородок и запечатлел на губах легких поцелуй. Я осталась безучастной. Он нахмурился и повторил, и его ласка была более смелой. Когда я наконец ответила, он отпустил меня.

— Твое тело знает лучше, чего ему надо.

С этими словами он подхватил меня на руки и понес на ложе.

Придавленная его весом, я все еще продолжала сопротивляться. Отбиваться было бесполезно. Он был сильнее человека и легко одной рукой удерживал мои руки у изголовья, а второй расшнуровывал корсаж.

— Сколько тряпок… — Он одним рывком разорвал шнуровку, заставив меня задохнуться, когда ткань натянулась до предела. Закончив с корсажем, он задрал мне юбки и коленом раздвинул мне ноги. — Не бойся. Я буду нежен.

— Я не боюсь. Просто не хочу… вот так.

Я представляла все несколько иначе. Скорее, теоретически, чем практически. «Как глупо, Твиг. Какой мужчина станет это терпеть?»

— И часто вы так поступаете? — спросила я, глядя снизу вверх в его янтарные глаза.

— Первый раз такое, — с досадой ответил он.

Кажется, он немного смутился.

— Почему теперь? И почему со мной?

— Другие… сами дают то, что мне нужно, — сказал он.

Наверное, его «очарование» — причина того, что женщины сами стелятся перед ним, готовые на все? А что, если…

— Ты разводишь столько церемоний вокруг такой простой вещи. Я устал приручать тебя, — вздохнул сид, нависнув надо мной.

Волосы блестели, ловя отблески от светильников. Я хотела коснуться этого черного шелка, ощутить гладкость его кожи.

— Тогда… давайте сделаем это. А потом, когда я вам надоем, вы отпустите меня.

— Ты снова ставишь мне условия? — засмеялся он. Этот смех… слушала бы его вечно. Чары его голоса в этом месте сильнее влияют на меня? Я зажмурилась и тряхнула головой, концентрируясь на разговоре.

Ну, ладно. Придется все-таки употребить мой скрытый козырь, который я приберегала на черный день. Похоже, это день и час настал.

— Вообще-то, да. Я спасла вам жизнь, когда ее требовала Владычица Леса за убийство своего подданного, — призналась я.

Сид перестал смеяться, словно смех внезапно выключили.

— Ты не лжешь, — констатировал он.

— Нисколько.

Он задумался, прежде чем спросить.

— И чем ты выкупила мою жизнь?

— Это не важно, — ответила я. — Итак, данна. Уговор?

— Я тоже спас тебя от Стражи, — начал он.

— Вы передергиваете. Разве я просила об этом? И они точно не стали бы меня убивать.

«По крайней мере, сразу, пока не допросят», — додумала я про себя.

Думаю, мой довод не был лишен смысла. Мужчина скатился с меня и спросил: