Целитель и сид
Шрифт:
Вторым соседом, снимающим мансарду, оказался довольно известный в богемных кругах художник Ойн из Энны. Он редко писал с натуры, чаще просто выходил на площадь и делал эскизы, а заканчивал картины уже в мастерской.
Он явно обрадовался новому знакомству. Мне понравился этот мужчина. Крупный светлокожий северянин с пепельными кудрями, он выглядел мягким, округлым и восприимчиво-тонкокожим. Чуть полноватые пальцы виртуозно выводили линии и передавали переходы цвета, форму и перспективу. Его Искра светилась ярче, чем у обычных людей. Латентный дар?
За
Особенно интересным оказался экзамен по политическому устройству Империи. Я, не мудрствуя лукаво, почти дословно воспроизвела эссе Гаттавы, дополнив его отсылками к первоисточнику и своими выводами, которые не совпадали с точкой зрения маститого ученого.
Например, мне было непонятно, как можно было полагаться на одну сильную личность и его приближенных в поддержании стабильности системы.
Абсолютная власть всегда балансирует на грани с тиранией. Если подавлять любых несогласных, то неизбежно пострадают и невинные люди. А это послужит поводом для еще большего сопротивления властям. Пример тому — Халифат с его постоянными переворотами, где на смену одному жестокому правителю приходил другой.
Не проще ли терпеть год за годом знакомую оппозицию, чтобы выявлять через нее неблагонадежных людей? С одной стороны, для общества это проявление милости властителя, с другой — знакомый враг лучше нового.
Однако не стоит забывать время от времени почти полностью уничтожать сепаратистов, чтобы не выглядеть слабым перед союзниками и предотвратить гражданскую войну. А что, неплохая практика для поддержания в тонусе войск и тайной службы.
А! Не забыть про то, как Этцель гонял свои войска на более сильную, но разрозненную империю ромов, и они вынуждены были договариваться с варваром. Этот пример давал понять, что империя без внутреннего единства и разумного сочетания заботы о подданных и твердой руки обречена на провал.
Подписав и сдав работу, я неспешно медитировала, залечивая новые кошачьи царапины на руках. Мой питомец не отличался послушанием.
Наконец распорядитель объявил об окончании экзамена.
— Наиболее интересные работы будут направлены в столицу, где с ними ознакомится сам Вечный Император, — сказал распорядитель.
Три раза «Ха!» Сомневаюсь, что Император даже увидит эти работы. Зато у канцелярии и у тайной службы, наверное, смех стоит до потолка при чтении наших опусов.
Спустя неделю объявили результаты испытаний. Я прошла и приступила к занятиям. Расписку гномьего банка на оплату обучения я передала в канцелярию академии.
А в первый день осени я получила свою синюю накидку с меткой студента-целителя. И тут же заказала у портного в торговых рядах еще пару таких же на смену (в том числе и утепленную). Неизвестно, где и как мне придется практиковаться, а ходить грязной не хотелось бы. Ну, вот и первые расходы… сколько их еще будет?
А еще теплая зимняя одежда (я с удовольствием осматривала себя в зеркале примерочной).
Дешевая бумага из хлопка и конопли для заметок на уроках, дорогая из Хины — для письменных работ, карандаши и новые кисти. Я так любила все это. Если бы я не была магом Жизни, я бы стала писарем или библиотекарем.Уроки были довольно интересными. Мне понравилось, что я могла обсудить с учителями все то, что ранее читала в книгах и методом проб и ошибок пыталась применить (иногда — с совершенно неожиданным результатом). Скоро подойдет время практических работ. Я ждала этого с нетерпением, словно ребенок — подарков на Середину Зимы.
А вот с однокурсниками отношения пока не складывались. Я не считала нужным скрывать свои знания, а это не всем нравится. Северянка Ингибьорг вела себя индифферентно, не влезая в общие дрязги. Мне пока было все равно, так как я не жила в альберге и с другими студентами пересекалась только на занятиях.
Но это была сущая ерунда по сравнению с другим.
Однажды я невольно подслушала разговор ильвов. Высокие и стройные, с правильными чертами лица, длинными волосами и подвижными, как у кошек, ушами, они выглядели улучшенной версией людей. Их пластика завораживала, а Искры мерцали, притягивая взгляд.
Они говорили на своем языке и думали, что их никто не понимает. Как неблагоразумно с их стороны. Красивые певучие голоса — и столько гнили внутри, словно в яблоке, пролежавшем зиму.
— Ты слышал? Она[животное] убила пограничный терн, — сказал, судя по всему, главный в их компании ильв Блодвин (для людей он взял такое имя).
Да, мы, люди, для ильвов — животные. У них в языке даже есть специальные местоимения для других рас, что не мешает им учиться у людей. А еще ильвы считают деревья священными. Даже не используют древесную бумагу, чтобы не осквернять себя.
— Жаль, что мы сейчас не в Лесу. Ее[животное] стоило пустить по кругу и прорастить в лоне новое Древо, — ответил второй, с красивыми зелеными глазами.
Ну и полет фантазии.
— «Она» недостойна, чтобы на «ней» взросли новые ростки. Хватит и пытки травой, — со светлой улыбкой сказал третий.
Не лучше. Пленника, нарушившего границы Великого Леса, укладывали на лужайку и дожидались всходов лесной травы, острые кончики которой медленно пронзали плоть. Смерть наступала нескоро.
— У нас впереди много времени. «Она» не всегда будет в Ламаре. Летом будет практика, и где «она» ее проведет? — чарующе засмеялся главный.
Так. Всеми силами избежать направления на практику в окрестности Великого Леса. Интересно, кто занимается распределением?
Любопытно, что ильвы даже не поинтересовались, как я смогла сделать то, в чем они меня обвиняли. Они настолько недалекие? Или просто юные — для ильвов. А, может, я сужу с точки зрения человека?
На уроках по расоведению нас начали знакомить с особенностями различных народов, населяющих миры великой Тропы. Одно из занятий собирались посвятить сидам. Я отправилась в библиотеку за необходимой литературой, так как сведений в выданном учебнике было явно недостаточно.