Чтение онлайн

Он тогда выл, как раненый зверь. Без всякого «как» на самом деле. Она слышала этот жуткий звук раньше, когда впервые после смерти Сириуса заночевала в доме на Гриммолд–плейс. Было полнолуние, волк тоскливо и безнадежно выл в запертой комнате, а она стояла, уткнувшись лбом в косяк, стараясь плакать молча, и хотела войти, и боялась, и проклинала себя за то, что боялась.

Теперь эти звуки издавало человеческое горло. Она хотела сказать, что жива, но губы не слушались, получилось только чуть–чуть приоткрыть глаза, Рем заметил, закричал целителям…

– …а кто-то уже подсчитал жертв с обеих сторон и тиснул статью в «Пророк». Потом

еще десять раз переписывали, кто на чьей стороне был и пал. Что-то грустная у меня история выходит, я не хотела вас огорчить, Эван, я о другом хотела сказать. Потом стали говорить, будто после битвы Гарри выборочно оживил друзей Воскрешающим камнем – вы слышали о нем?

Смит кивнул.

— В Дурмштранге. Один из Даров Смерти.

— Он самый. Будто Гарри после битвы обошел и выбрал – этих воскрешу, этих не буду. Даже сочувствовали, якобы оживить можно только определенное количество людей, вот и пришлось выбирать. Это ложь.

— Да.

Смит сказал это спокойно и негромко, но в голосе его Тонкс услышала то, что хотела. Он верил.

— Мы просто выкарабкались, – проговорила она, уже улыбаясь. – Нас, вервольфов, просто так не убьешь, да, Рем?

— Не надо, Дора. Не слушайте ее, Эван, она не оборотень, она принимает зелье.

Рем нахмурился, как всегда делал, когда она шутила об их «маленькой пушистой проблеме».

— Теперь да, – примирительно проговорила Тонкс. – Эван, если б вы знали, какая это гадость.

— Я знаю, – отозвался Смит и откупорил наконец пиво. – Когда готовил первый раз, то попробовал, чтоб убедиться в совпадении всех характеристик.

Тонкс поморщилась, словно ощутила во рту горький вкус, к которому так и не смогла привыкнуть. Пробовать такое без нужды – это надо очень любить свою работу. А разве это не то, что ей нужно?

— И как характеристики? Полагаю, совпали идеально?

Смит скромно кивнул.

— Мадам Помфри очень хвалила зелья, которые вы ей приготовили. Похоже, нам повезло в этом году с зельеделом, Эван! А что, если бы я вас попросила варить аконит для нас с Ремом? Мне сравнивать не с чем, но он говорит, что зелье у Смита… Тьфу ты, горгулья… в аптеке, в общем, неправильное.

— Я нашел лучшее из того, что было, – вставил Рем, кажется, предупреждая вопрос Эвана.

— Что ж, давайте я сварю порцию на пробу, и вы примете решение. Мне надо будет найти и заказать некоторые компоненты, потом само приготовление. Пять дней.

— Приходите к нам в субботу, – предложила Тонкс.

— Я могу передать зелье раньше.

— Разумеется. А в субботу приходите просто так. К чаю.

Смит озадаченно замолчал, допил пиво, посмотрел на Рема, тоже, кажется, удивленного.

— Спасибо за приглашение. Приду.

Он отказался от проводов до Хогвартской дороги, торопливо расплатился и ушел.

— По–моему, – заметил Рем, – ты его здорово удивила своим приглашением. Он тебе понравился?

— Он тебе понравился, – поправила Тонкс и рассмеялась, увидев его смущенную физиономию. – Ты разговаривал с ним на пикнике, ты назвал его хорошим человеком, ты о нем спрашивал, когда я в среду заскакивала домой. Я решила, тебе будет приятно. Да и его надо вытаскивать в люди, он жутко необщительный.

— Может, ему так нравится.

— Я же вижу, что не нравится. Он просто одичал в своем заповеднике. Вот увидишь, будет к нам ходить по поводу и без.

Тонкс почти угадала: после приготовления безупречного (по словам Рема)

зелья, Смит стал частым гостем в доме. Единственное, в чем она ошиблась, – он никогда не приходил без повода, благо они находились едва ли не каждую неделю.

Эван всерьез опасался, что ничего не выйдет. Без привычки, после травмы, когда лицо, плечо, рука отзываются болью на каждое неосторожное движение – куда тут превращаться.

Это он и объяснил Всеславу, когда тот пришел в лазарет с неожиданным вопросом:

— Не знаю, как у вас, анимагов, а я, когда перекидываюсь, любую хворь выгоняю. Ты кем перекидываешься?

Эван вздохнул. Делать вид, что он не понимает, о чем речь, было явно бесполезно.

— Ежом.

— Вот и хорошо, – одобрил Всеслав. – Перекинься на пробу, глядишь, полегчает. На звере быстрее заживает.

— Куда уж тут перекидываться, – Эван поморщился досадливо и зашипел от боли.

Всеслав еще потоптался и ушел. Вернулся очень скоро, Эван едва успел задремать.

— Лысый, слышишь?

Эван открыл глаза… глаз. Пора привыкать.

— Чего?

— Вот, отдай Флорике. Пусть тебе отвар сделает.

Эван сел, посмотрел на пучок синих цветов.

— Горечавка от ожогов не лучшее средство.

— Сам ты… горечавка. Тирлич–трава это.

— И в чем разница?

— Разница – что это я сам на Лысой горе собирал. Тирлич помогает перекидываться. Отваром намажешься – увидишь.

Не то чтобы Эван сильно доверял словам Всеслава, не подтвержденным ни одним травником, но что он терял? Дрэджеску пришла через час, и он отдал ей траву.

К полудню он крепко спал под шкафом, свернувшись в колючий шар.

Невилл еще раз просмотрел расписание. Так и есть, окно во вторник и нет уроков после обеда в четверг, значит, только две возможности посидеть на уроке у первоклашек Гриффиндора. Во вторник у них трансфигурация, это хорошо, Ханне не нужно объяснять, зачем он пришел. Она и сама ходит на уроки к Хаффлпаффу, чтобы быстрее узнать новичков. А вот в четверг у них зелья, значит, нужно будет поговорить с профессором Смитом. Невилл искренне надеялся, что Смит не будет возражать против его присутствия на уроке и не расценит это как попытку его проконтролировать.

Сложно было предугадать, что подумает или не подумает Смит. Во–первых, всего две недели совместной работы, во–вторых, зельедел особой разговорчивостью не отличался. Будто исчерпав весь свой запас красноречия в день знакомства с коллегами, теперь он по большей части молчал, то ли берег сорванное горло для уроков, то ли стеснялся нового коллектива. До конца августа он часто сидел в библиотеке, листая «Ежедневный пророк» за прошедшие годы. Теперь, когда в библиотеку уже начали бегать самые ответственные ученики, Смит перебрался в учительскую: наверное, забирать газеты в подземелье мадам Пинс не позволила бы ни за какие сокровища мира. Так что Невилл не раздумывая направился в учительскую и не ошибся: Смит сидел за своим столом напротив облюбованной профессором Снейпом картины, разложив перед собой очередную подшивку «Пророка».