Чтение онлайн

Лола знала, что Франциск был прав, им нужно было уехать. Она смотрела на спящего сына у своей груди. Она старалась напомнить себе, что это того стоило. Ей нужно было думать о нем, он единственное, что имело сейчас значение. Если бы они остались в том доме, то рисковали заразиться чумой.

– С нами все будет хорошо, – Лола старалась придать голосу спокойствие. – Мы в порядке.

– Мы почти добрались до деревни, – сказал Франциск, поторапливая коня. – Как только мы проедем ее, направимся на юг к замку. Если будем двигаться быстро, то доберемся за два дня. Если…

Лола оторвалась от ребенка.

– Если

Они достигли расчищенного участка леса. Франциск указал на дорогу перед ними, ведущую в деревню. Груда тел перекрывала путь. Между мертвыми ходил седой человек. Он вынимал вещи из их карманов, снимал кольца с их холодных, безжизненных рук.

Ветер поменял направление и неожиданно донес до них сладковатый, тошнотворный запах гниющих тел. Лола поднесла рубашку к лицу, стараясь закрыться от запаха:

– Да хранит нас Господь.

– Уже здесь, – пробормотал Франциск, крестясь. – Чума распространяется быстрее, чем я думал.

Деревня была всего лишь в сотне ярдов. Им нужно проехать через нее, чтобы добраться до дворца. Франциск поторопил лошадь, двигаясь по кромке дороги, подальше от тел. Он повел лошадь через лес.

– Пожалуйста, Франциск, – сказала Лола, поворачиваясь к дороге спиной. – Нам нужно выбраться отсюда. Как можно быстрее.

– Я пытаюсь, просто… – пробормотал Франциск, натягивая поводья. Конь был встревожен, Чемпион двигался медленнее, чем раньше. Он чувствовал страх Франциска, его неуверенность и сам становился пугливым. Франциск направил его прочь от тел на дороге, но тут же наткнулся на огромную могилу в лесу. Тела не были даже засыпаны землей.

Лола смотрела на детей на верху кучи. Маленькая девочка в синем платье лежала рядом с двумя другими. Зрачки покрыты серой пленкой.

– Это так ужасно, – сказала Лола. – Эти страдания. Никто не должен так умирать.

Франциск направил Чемпиона налево, за линию домов. Два мальчика смотрели через окно дома. Они позвали Франциска, когда тот проехал мимо.

– Пожалуйста, сир! Подождите! – кричали они, размахивая руками. Их лица были худыми и осунувшимися. Хотя им не могло быть больше восьми, но они выглядели старше: у них были ссутулившиеся плечи и изможденные тела.

– Помогите, пожалуйста! Наша мать умирает! Ей нужны лекарства! Нам нужна вода! Пожалуйста, пожалуйста, помогите нам!

Франциск посмотрел на детей, чувствуя, как сжимается его сердце.

– Простите, – только и смог он сказать. – Мне жаль. Простите.

Он щелкнул поводьями, проезжая мимо мальчиков, которые протягивали к нему руки, на их лицах блестели слезы. Франциск объехал еще одну могилу, затем снова свернул налево в лес. Что будет в следующей деревне и в следующей за ней? Как далеко распространилась чума? Где она остановится?

Он натянул плащ на нижнюю часть лица, пряча нос и рот, оглянулся, убедившись, что Лола сделала то же самое.

– Нам нужно постараться уберечься от этого, – сказал Франциск. – После того, как мы столько прошли. После того, что ты пережила. Я вас не потеряю, не сейчас.

Лола кивнула, затем накинула плащ на ребенка, оставив ему пространство, чтобы он мог дышать.

– Франциск, – она наклонилась вперед. – Это невыносимо. Смерть, вся эта боль.

– Я знаю, – сказал

Франциск щелкнул поводьями, поторапливая Чемпиона. Наконец конь отозвался, и они набрали скорость, быстро двигаясь по густому лесу сквозь деревья. Через несколько минут они покинули селение. Они снова были на дороге.

– Я думаю, здесь можно заночевать, – сказал Франциск, глядя на маленький, ухоженный дом. Его покинули в спешке. В кладовой все еще был хлеб. По кухне были разбросаны тарелки со следами заплесневевшей еды. У кровати стояла пара разбитых ботинок, будто их кто-то только что снял.

– Наверное, они ушли, когда услышали о чуме, – сказала Лола. Она оглядывалась, укачивая беспокойного ребенка. Вечерело, а он все плакал и плакал, и Франциску пришлось предложить ей варианты: ехать всю ночь или остановиться, найти убежище, хотя это и сильно отложит их возвращение.

Лола, как и он, желала вернуться во дворец, но она боялась ехать через лес после заката солнца. Франциск рассказал ей про язычников, ищущих невинных жертв. Сложно незаметно проехать с плачущим ребенком. Кроме того, она видела, что Франциск измотан. Да и сама она устала. Ребенка нужно было покормить, и она чувствовала, что он лучше уснет в помещении, в тепле и сухости в свою вторую ночь в этом мире.

Хотя Лола почти не признавалась в этом себе, но была еще одна причина. Как бы она ни хотела оказаться дома в безопасности, но она знала, что как только они приедут, придет конец всему. Они вернутся к своим ролям при дворе. Он – муж Марии. Она – друг Марии. Придется подавить все свои чувства к нему, заставить их исчезнуть.

Лола хотела еще ночь, чтобы можно было притвориться, что в этом месте, в этом доме они могут быть семьей. Она знала, что это неправильно, но ей нужно было всего лишь несколько часов, пока не начнется реальная жизнь.

– Замечательно, – сказала Лола, оглядываясь. В доме была маленькая спальня, почти чистая, это казалось чудом, после целого дня в дороге. Ребенок хныкнул, и Лола знала, что через несколько минут это превратится в полноценный плач.

– Я покормлю его, – сказала она и прошла в заднюю комнату, держась за стену для равновесия.

– Я зажгу огонь, – сказал Франциск, выходя.

Через полчаса Лола почувствовала себя заново рожденной. Она помылась водой из колодца и позаимствовала платье из шкафа в задней комнате. Оно явно принадлежало кому-то пониже и покрупнее, но она была благодарна уже за то, что оно чистое.

Малыш спал. Она покормила его и поменяла грязные пеленки, в этот раз смастерив их из старой рубашки. Она закутала его в шаль, прикрыв головку, чтобы тот не замерз.

Огонь уже горел, когда она вернулась в гостиную. На столе ее ждал скромный ужин из хлеба и сыра.

– Мне нравится твое платье, – сказал Франциск, улыбаясь.

– Немного нелепое, – рассмеялась Лола. Она оглядела свой наряд. Оно было не только коротким, но и ужасно старомодным. Широкие рукава собирались на запястьях, и по всей длине высокого воротника шли пуговки. Даже ее ханжи-тетушки такое бы не надели.