Царство палача
Шрифт:
– «Комментарии для потомков.» Лица, о которых идет речь в пьесе: герцог Орлеанский… Его нос, столь похожий на шпагу, фирменный нос Бурбонов…»
– Когда человеку отрубили голову, нос не актуален, – прервал его Бомарше. – Читай далее, но притом учитывай: ты читаешь о мертвеце.
Фигаро продолжил уже элегически:
– «Из всех ненавистников короля герцог был главный: его обидели, и много раз… Даже титула гранд-адмирала, который носили все его предки, он не получил… Брак его дочери с племянником короля расстроила Антуанетта… Она ненавидела герцога. Маленькая Антуанетта умела любить. Но куда более умела ненавидеть…»
– Там
А Ферзен напрягся и приготовился слушать. Но Бомарше не торопился. Ему нравилось изводить графа.
– Кстати, как вы думаете, маркиз, почему для своего весьма опасного поручения герцог решил избрать именно вас?
Маркиз молчал.
– Что ж, отвечу сам. Во-первых, маркиз, вы умны. Это очень существенно, ибо, как утверждал мой первый Фигаро: «Ум совершенно не важен, если вы хотите, чтобы служили вам. Но совершенно необходим, чтобы служили вы». И еще…
Маркиз молчал.
– И опять я отвечу за вас, маркиз, – усмехнулся Бомарше. – В случае, если бы затея, придуманная герцогом, раскрылась, маркиз быстро – и навсегда! – исчез бы в тюрьме. Но была и третья причина – главная. Герцог уже прослышал про нее… про ее лицо. Впрочем, об этом потом… пусть пока остается загадка.
– Маркиз не выдержал молчания: – Но графу следует знать, почему я принял тогда предложение герцога! Я ненавидел вас, Бомарше… за славу… за то, что вы плоть от плоти этого века, вы – жалкая пробка, не тонущая в волнах времени… Вы никогда не осмелитесь, Бомарше, спуститься в преисподнюю человека… никогда не отважитесь написать про самое главное, про самое прекрасное и низменное – про пещеру… пещеру между женскими ногами, эту колыбель, где зачинается безмозглая накипь, называемая человеком… Вы, Бомарше, всего лишь участник человеческого стада трусов, загнавших себя в клетку придуманной ими же морали и тайно предающихся истинным потребностям, которые сами же объявили пороками. А пещера – путь к истине, в пастушескую долину языческой свободы… Вы, Бомарше, поверхностны и трусливы, как вкус толпы. И за это толпа вас славит! Потому я втайне и надеялся, что дело, которое я должен был вам предложить, наконец-то сломит вам шею!
– Сразу видно, – засмеялся Бомарше, – что вы писали в юности нравоучительные пьесы, прежде чем приняться за непристойные романы. Но не забывайте, маркиз, я арендовал вас на три часа для участия в моей пьесе. Так что подобные монологи я вычту из оплаченных часов. Но вернемся к пьесе. – Итак, явление пятое. Вы тотчас приступили к рассказу о предложении герцога Орлеанского. И что же вы сказали тогда ненавистному Бомарше? Ваша реплика!
Маркиз молчал.
– Ну что ж, я был готов к этому! Эй, Фигаро! Реплику маркиза – как она записана в пьесе Бомарше?
Фигаро невозмутимо начал читать текст маркиза:
– «Позвольте
сразу к делу, Бомарше. Герцог просил передать вам то, что вы, впрочем, и сами отлично знаете. Страна устала от Семьи. Вместо короля нами давно правит его продажное окружение во главе с обезумевшей от расточительности Антуанеттой. Дефицит бюджета огромен. Королева затеяла строительство нового дворца, а у крестьян нет денег на хлеб. Страна на пороге бунта. Режим надо ликвидировать как можно быстрее. Пока это можно сделать безболезненно, иначе всех нас ждет катастрофа. Герцог очень надеется на вас…»– Точнее – на обиду моей задницы, – засмеялся Бомарше. – Браво, Фигаро! – И добавил, обращаясь к маркизу и молчащему Ферзену: – Поверьте, господа, память не подвела Бомарше… Маркиз, может быть, у вас есть какие-то дополнения или возражения по вашим репликам? Я жду…
Маркиз молчал.
– Возражений нет. Итак, ваша следующая реплика… весьма важная, ибо вы предложили мне… – Бомарше вопросительно смотрел на маркиза, но тот по-прежнему безмолвствовал. – И это запамятовали? Ну что ж, Фигаро, продолжай текст забывчивого маркиза.
И Фигаро продолжил читать текст из рукописи:
– «Герцог верит в вас… как он сам сказал: „в несравненного мастера интриги“. Он надеется, что вы, как ваш Фигаро, способны „придумать четыре интриги сразу“. Короче, он хотел бы, чтобы вы создали интригу столь же остроумную, как тот памфлет о короле, который вы когда-то приписали другому, – и столь же разящую. Вы должны скомпрометировать власть, точнее, уничтожить ее авторитет!»
– Власть – это люди. Кого же именно, по мнению герцога, я должен убить интригой?
– «Вы уже поняли. Героиней скандала должна стать Антуанетта. Ее ненавидят нация и герцог».
– Проклятье, – шептал Ферзен, – страна негодяев!
– Но вы забыли, Бомарше, мою последнюю реплику, – усмехнулся маркиз. – «Герцог щедро оплатит вам ваше сочинение».
– Никогда! – вскричал Бомарше в негодовании. – Никогда Бомарше не забывал реплик! Это вы забыли течение событий». Читай же, Фигаро!
Фигаро важно взглянул в рукопись:
– «Явление шестое: парк у дома Бомарше. Ремарка: Бомарше и маркиз уже прощались, когда маркиз сказал: „Учтите, герцог щедро оплатит вам ваше сочинение“. Ремарка: Бомарше засмеялся».
– Передайте герцогу, – подхватил Бомарше, – что моя будущая пьеса, как и все, что выходит из-под моего пера, стоит слишком дорого… даже для принца крови. Поэтому я буду трудиться задаром. Ибо, как вы уже догадались, я собираюсь служить не герцогу, но своей обиженной заднице… Так я сказал тогда. И что вы ответили?.. Маркиз, не тяните время, подхватывайте, ваша реплика! Она главная для понимания интриги. Внимание, граф! Ну! – кричал Бомарше. – Ну, маркиз!
Но маркиз в замешательстве смотрел на Бомарше и… молчал.
– Автор устал приходить на помощь этому трусу. Эй, Фигаро, текст маркиза! Только умоляю: читай просто, не крась слова. Ты не у себя в «Комеди Франсэз» – у нас Театр Жизни.
– «А теперь я скажу вам главное, Бомарше, – читал Фигаро. – Герцог велел познакомить вас с мадемуазель де О., будучи уверен, что она сможет стать главным персонажем в вашей будущей интриге. Завтра я приеду с нею».
– И на следующий день маркиз привел ее ко мне. Она была в маске. Внимание, граф. На сцену выходит… Клянусь, вам следует сейчас собрать все душевные силы… Фигаро, выход героини! – объявил Бомарше.