Чтение онлайн

Две рабочих смены и турнепс

Ты, скажем, не умеешь кирковать землю, вот и не успеваешь. Конвой меняется, а ты остаешься. Это значит, работаешь две смены, возвращаешься в лагерь ночью. В шесть утра подъем. Жрать: мороженая капуста да турнепс. Сможешь ли ты жить?

Рацпредложение Лисы

Однажды режимную бригаду вывели на трассу. В "режимке", кроме постоянных клиентов, или постоянных бригадников, - пятидесяти человек, присутствует довод (отказники, воры). Попался усиленный конвой: семь человек, три собаки.

Работа шла в общем оцеплении, строили дорогу. Встретилась скала, что делать - непонятно. Некто Лиса, из отказников, взял

с собой четыре-пять работяг и прикатил на объект бочку мазута килограммов на триста. Мороз стоял приблизительно около сорока. Бочку разлили на камнях и подожгли при помощи сучьев еловых и коры. Поднялся очень сильный огонь. Скала начала трескаться, распадаться огромными кусками. Когда огонь прогорел, под воздействием мороза она еще начала трескаться. Бригаду снимали, уводили на отдых и приводили снова.

Норма выработки на скалу составляла 0,25 м\3, "лисин" метод дал от 800 до 1000 процентов выполнения плана. Дорога была объектом чрезвычайной важности для строительства. Бригаду со стройки в лагерь сопровождал духовой оркестр. По прибытии в лагерь ее расформировали. Каждый заслужил право перейти в обычную бригаду.

Знаменитая теплушка

На небольшие расстояния возили в теплушках, деревянных вагонах. Их не отапливали: боялись - заключенные подожгут вагон. Сами, мол, надышите.

Иногда удавалось вырезать пол у вагона. На этот случай были предусмотрены специальные вилы, смонтированные за вагоном. Как в лючок нырнул, так вилы в бочок и получи.

На станции дверь открывалась, возле нее четыре солдата становились с автоматами в упор. Бочку с парашей из вагона за ручки вытаскивали. В вагон втаскивали бочку с баландой. Черпака нет, как делить, как разливать, охрану не интересовало. Миска-то у каждого, вот мисками и черпали себе.

Начальник не замерзнет

Солдат одет: тулуп, ватные штаны, валенки. Еще рукавицы меховые на тесемках, как у ребенка. Руки на карабине, с карабина снял руки, в рукавицы сунул, согрел и опять на карабин. Офицеры на ногах носили торбаза. Мех оленьих ножек - фамуса. Из фамусы шили сапоги - торбаза. На подошву шла хребтина, вовнутрь вместо носка на голую ногу надевался чиж, а подошва под ступню выделывалась ягелем - мхом. Можно спать на сопке в шестидесятиградусный мороз, выставив ноги из палатки наружу.

Тепло одет

Когда под телагой другая телага, только без рукавов, с рукавами попросту не влезешь туда, считалось, тепло одет.

Шайтан-гора

Руду здесь у подножья добывали касситеритовую. И носили ее в корзинах на гору по тропинке мимо лагеря, расположенного наверху, в так называемую обогатиловку. Можно было провести канатную дорогу, можно было обогатиловку построить у подножья же, но поставлено и организовано было именно так: метров семьсот - восемьсот следовало подниматься с рудой за плечами на гору и еще с полкилометра идти мимо лагеря по плоской вершине, а потом спускаться за новым грузом. Так часов двенадцать, почти ничего не жравши.

Природная могила

Ров под Шайтан-горой вымыло талыми водами: километров пятнадцать по окружности в длину, метров десять - двенадцать в ширину и семь в глубину кто-то когда-то хотя бы на глазок измерял его. Бульдозером такое не вырыть, и зачем? Тогда как же еще, если не талыми водами или как-нибудь по-другому, но естественным путем?

Вероятно, на протяжении многих лет старалась природа, люди завалили трупами лет за десяток.

Директива решимости

Конвой применяет оружие без предупреждения. "Побежишь - собаку пущу. Собака не догонит -

пулю пущу. Пуля не догонит - сапоги сниму, сам догоню". Конвой шуток не признает. Шаг вправо, шаг влево - побег и очередь. Резких движений лучше вовсе избегать.

Проявление несимпатии

Не понравилось начальнику лагеря твое лицо - вывел за зону, прямо в харю плюнул пулей из маузера, с которым гражданскую провоевал.

В отпуск домой

Рыжий веснушчатый Романов. "Рукавицы принеси, - сказал ему охранник.
– Да вон они. Да забыл я их". Рукавицы в двадцати шагах, но считаются за зоной. На снегу валяются у тлеющих головешек. Романов послушался, охранник автомат вскинул, и фонтанчики крови забили из Романова. Все слышали, все видели, но считается - побег и пресечение побега, а значит - для поощрения отпуск в родную деревню, где и водки и баб вдоволь. Рукавички свои оброненные сам поднял, сходил - не поленился.

Справедливости ради

Генерал Никишев издал приказ: чай, табак, сахар в первую очередь работягам, а конторе то, что после останется. И узнал, что приказ не выполняется, контора в первую очередь себе все забирает.

Приехал на машине часов в пять утра на территорию рудника, вышел из машины: телогрейка, сапоги кирзовые, грязные, специально раздобытые, шапка домиком. Походил по руднику, посмотрел, сам незаметный, маленький, в бревнах копошится - никому до него дела нет. Мало ли как попал, мало ли кто такой, ну мужичок, ну вольнонаемный.

В седьмом часу привезли зеков. Прибыло начальство, открылся магазин. Он - туда. "Дай", - говорит завмагу и перечислил, что ему надо. Завмаг: "Да пошел ты знаешь куда".
– "Я трудился. Мне положено. Приказ знаешь? Я из шахты, посмотри, весь какой грязный. Мне в первую очередь". Бузить начал. Завмаг, теряя терпение, обругал его. Тогда он схватил палку и начал бить ею наотмашь по витрине, банкам-склянкам. Прибежала милиция, стала собираться толпа. Чем народу больше при сем, тем лучше: эффекты любил.

Всей толпой идут к капитану. Приходят. "Я тебя посажу. Ты у меня теперь гнить будешь, - капитан ему.
– Документы!" И тут наступает его звездный час. Достает, протягивает. Капитан меняется в лице, вскакивает: "А! Да я!" Начинается расправа. Откуда-то прибегает его личная охрана, которая до сих пор только наблюдала. "Вызвать мне того. Вызвать мне другого. Не выполняете мой приказ, сволочи!" Привели завмага ни живого ни мертвого. Распорядился: "Пойдешь в шахту". Увидел в окно самого тощего, самого последнего фитиля, тот шел, за стеночки держась: "Будет завмагом!" Навел порядок и уехал.

Клятва

Костя, которого придурком считали, залез на крест. Крест огромный, гнутый, соборный. Собор внутри "малолетки", а "малолетка" сама в бывшем монастыре. Костя на кресте сидит высоко. Если упадет - убьется, начальству отвечать. Начальник лагеря ходит вокруг, уговаривает Костю слезть. Костя ему: "Что дашь?" - "Пончиков хочешь?" - "Много?" - "Сколько тебе надо?" "Пятьдесят".
– "Хорошо, ты их получишь".
– "Поклянись".
– "Честное слово".
– "Ты именем Ленина-Сталина поклянись". Клянется начальник - куда тут деваться. Можно засранца и с лестницы стащить, но пончиками накормить вроде проще. Клятва страшная дана, не исполнить нельзя. Не исполнишь мальчишка напишет или просто товарищам скажет, и попал в НКВД.