Царь зверей
Шрифт:
В целом их быт не отличался обилием страстных событий и любовью, как мне известно, они занимались исключительно по праздникам. Я их за это не осуждаю. Но ради чего они продали свою молодость!? Ради семьи, или же детей. Она могли путешествовать по миру, познавать новые страны, изучать неизученное и постигать непостигаемое. Но вместо бурной жизни в океане страстей, они мирно плыли по речушке и временами отдыхали на местных курортах. Отец в отличие от матери, часто пропадал в командировках и где только он ни успел побывать. Работа привносила в его жизнь новые ощущения, какие он испытывал в командировках. И время шло, а молодость не вернуть. Я презирал время, ибо оно силой отнимал у моих родителей юные годы, и не давало им дышать полной грудью. Были времени, когда мои родители тусили на вечеринках, отжигали на дискотеках и пили прямо из горла. Правда, и сейчас моя мать неплохо отжигает на дискотеках, но пьёт из бокалов и рюмок. А молодость не вернуть…. Сегодня ты мужчина в расцвете сил, тебе нет и тридцати лет, а завтра бац! Тебе стукнуло сорок лет, и вся жизнь неизменно катится в глухую старость. Словно фрукт, ты был сочным, спелым яблоком, но проходит время, срок годности истекает, и в один из солнечных ты становишься перезрелой грушей, и тебя продают по скидке, или же убирают на самое дно.
Я ненавидел повседневную обыденность и старался убежать от неё, пока это представлялось мне возможным. Мне было грустно, что люди тратят годы своей жизни на серое однообразие и даже не понимают, в какое русло реки впала их жизнь. Я переживал ни столько за незнакомцев, сколько за себя и боялся, что меня настигнет скука и повседневная рутина. Я наивно полагал,
Глава 7
Предсезонная подготовка
Летние каникулы вызывали у меня исключительно тёплые чувства. Я мог сидеть за компьютером до самого утра и ни о чём не беспокоится. Были, разумеется, вещи, которые портили мне летний отдых. Я терпеть не мог отцовскую дачу, куда меня загоняли родители и принуждали пахать за четверых. Я корпел на грядках, не разгибая спины, рыхлил граблями перекопанную землю и считал минуты до моего «дембеля». В остальное время суток я торчал за компьютером и лишь изредка выходил погулять с друзьями на улицу. И если у моих сверстников каникулы подходили к концу с приходом сентября, то мой отдых прерывался посреди лета. Восемнадцатого июля, мы всей командой начинали усиленную подготовку к предстоящему сезону. С этого момента можно считать, что мой отдых утонул в каждодневном марафоне на длинную дистанцию и в многопудовых гантелях. Первые недели были «Втягивающими»… Мы тренировались с восьми утра и до самого обеда. Первая тренировка, затем у нас был перекус в столовой, небольшой отдых и позже мы выходили на вторую тренировку. Начиная, со второй недели мы проходили курс военной подготовки особо элитного подразделения, иными словами это не описать. Километровые забеги по утрам, знойная жара в обед и прочий садизм над подопечными. Но так было ровно до тех пор, пока я не сменил тренера и не перешёл в новую команду. Первая предсезонка в новой команде поразила меня своей простотой. Я готовился к тому, что нас будут гонять по изрытому полю в знойную жару и крыть нас благим матом. Но всё было иначе… Мы пробежались, сделали разминку, сыграли в футбол на большом поле и разошлись по домам. На обратной дороге, по пути в раздевалке я спросил у ребят, когда мы приступим к тренировке. Вид у них был крайне уставший, язык висел на плечах и ноги ватные по асфальту плелись. Они удивились, мол, ты чего в могилу нас свести хочешь!? Иди в раздевалку и бегом домой. Я даже не знал, что и сказать в ответ. Мы приходило утром, уходили до обеда и лишь однажды, мне тренировка показалась тяжёлой. Но это и в сравнение не идёт с тем, что я испытывал годом ранее. Семь километров по лесистой местности, силовые тренировки по вечерам и вечно знойная жара. Мы не тренировались, мы скорее отдыхали и вразвалочку бегали вокруг стадиона. Ближе к августу мы со всей командой перебрались в деревню, где мы должны были пройти, как мне казалось, настоящую подготовку. Мы разложили сумки в местной общаге и наутро выбежали на футбольное поле. Я ожидал, что вместе с потом у меня выстрадаю всю кровь из организма. И мы побежали… Ровно тридцать минут составил наш утренний забег, и мы приступили к футболу. На этом тренировка подошла к завершению, и мы ровным строем умыкнули в столовой. Я и вспотеть толком не успел, в то время как мои товарищи волочили за собой ноги и умывались потом. Десять дней, пролетели, словно один час. Мы упаковали чемоданы и вернулись домой. На этом предсезонная подготовка подошла к концу, и впереди меня ждал учебный год, седьмой по счёту. Я не особо горел желанием идти на учёбу и томить себя за партой. Благо, что отношения среди одноклассников, я наконец-то выстроил и нашёл интересных в общении ребят.
***
Седьмой класс, как в первый раз
Питон и скелет, были, наверное, моим лучшими, как я считал на то время друзьями. И вряд ли они считали меня своим закадычным другом, скорее всего я заблуждался, и кроме школы нас в этой жизни ничего не связывало. Питон и Скелет, не отходили друг от друга ни на шаг, и было трудно представить их в разлуке. Столовая, дорого от школы и до дома, кинотеатр, они всюду ходили вместе и некоторые считали их больше, чем друзья. И пары слов не хватит, чтобы верно описать их отношения. Скелет не воплощал собой гору мышц, он был настоящим задохликом, и даже рослые девочки могли навещать ему знатных люлей. Он скорее был деревянным столбом, и в классе над ним часто подшучивали. Питон не спешил заступаться за друга и наблюдал, как одноклассники обзывают его «Мямлей». На моей памяти не было случая, чтобы Питон отстаивал честь Скелет, но и между тем они были, не разлей вода. И кто знает, что творилось у них в голове.
На уроках мы часто садились за соседние парты, и учителям приходилось нас рассаживать по углам, иначе урок вести становилось невозможно. Первым учитель отсаживал Скелета, и тогда я втихую подсаживался на свободное место к Питону. Гомон в классе не умолкал, и зачастую мы были тому причиной. Учитель грозно смотрел на меня сквозь толстые очки и мысли его пылали адским гневом, казалось, что из носа сейчас повалит чёрный дым. Я ощущал на себе её гнев, и мне становилось смешно. Не знаю с чего вдруг, но в юности, когда учитель отчитывал нас перед всем классом, я стыдливо опускал глаза и начинал смеяться, заражая смехом, первые ряды. Учителя в считанные секунды выходили из себя и выгоняли из класса. Отличные способ довести учителя, но здесь главное не переборщить, в ином случае дело может обернуться к тебе жирной задницей директрисы. Учился каждый на свой лад. Питон не проявлял жадного интереса к учёбе и в сумке у него кроме тетрадок и пары ручек, ничего не было. Он предпочитал сидеть на Камчатке, за последней партой, и глазеть в телефон, либо же травить байки. На уроках мы шутили, откровенно смеялись над одноклассником, спрашивали друг у друга, кто с кем хотел бы переспать, но храбрых львов, старались обходить стороной.
В седьмом классе я заметно возмужал, и на моей смуглой груди пробились первые волосинки. С переходным возрастом я немного запоздал. Я увлёкся хоккеем не на шутку, и порой даже на собственное взросление, мне зачастую не хватало времени. Я либо пропадал в школе, строчил конспекты в тетрадях и решал задачки, либо я гонял шайбу на твёрдом льду. Времени в обрез, даже на компьютерные игры я лишнего часа не находил, куда уж там до переходного возраста. Я не был проблемным подростком и все свои силы я оставлял на тренировках. Некогда мне было за гаражами курами и в подъездах пиво хлебать, я с головой был погружён в спорт и кроме льда ничего не видел. Я связывал своё будущее только с хоккеем, клюшкой и шайбой. И не стоит говорить, что все спортсмены от природы тупые. Это далеко не правда, спортсмены не глупые, им времени на самообразование не хватает, в отличие от ботаников. Их голова забитыми мыслями о тренировках, а накануне важных матчей они теряет нервов больше, чем любитель за покерным столом. Они живут спортом, точно гении живут книгами, и в этом нет ничего зазорного. И лишь к двадцати, тридцати годами, зрелые спортсмены, лишённые подросткового романтизма, дают себе полный отчёт в том, что Земля не вертится вокруг одного лишь спорта.
Я пренебрегал чтением, не занимался самообразованием и во многом ленился. Матери не нравилось моё отношение к учёбе вне стен школы. Она буквально принуждала меня взять в руки книгу и читать. И надо признаться, чтение меня увлекало, и однажды, я за пару дней, осилил «Капитанскую дочку», автором который был, есть и будут великий и неповторимый Пушкин А.С. Я благодарен матери за, что она вынуждала меня читать книги и лишь,
благодаря этому, я не скатился в бездну полную невежества.Мой переходный возраст не был трудным, хотя подчас я позволял себе некоторые заскоки. Я не любил, когда в доме со мной разговаривают в повелительном тоне. Мать говорила мне вымыть посуду, я отвечал ей, что сделаю это чуть позже. Она не утихала, но и я отступать был не намерен. В конечном итоге, страсти накалялись до предела, и типичный конфликт плавно перетекал в бытовую ссору. Внешне я оставался вполне спокойным подростком, иногда позволял себе выходить за рамки дозволенного, но в целом, я не делал ничего такого, что могло бы представить перед судом. Прыщи, лишний вес, волосатые подмышки, запах пота, в целом тело моё менялось, но и душа несла определённые изменения. Надо сказать, в седьмом классе я стал слишком борзым и мог идти войной даже на самых отважных. С последним я загнул, но мне хватало дерзости посылать на три буквы хулигана, или авторитета и получать от них закономерных тумаков. Я посылал сверстников, когда те занимали кресла в коридоре, правда, на старших быковать мне смелости не хватало. Сильнее всего я боялся упасть в глазах одноклассников и стать для них посмешищем. Я видел парней, которым ломали в драке носы, выбивали зубы, но им было плевать на синяки, ибо телесные шрамы со временем затянуться, а потерять в классе довольно просто. Я боялся, что меня побью и руками предпочитал не махать. Да и не умел я, как следует по морде садануть. Иногда, я всё же путал берега и набирался духу, чтобы отправить в адрес местного авторитет пару ласковых слов. В ответ он мне давал мне знатных лещей, и мне тотчас же становилось не по себе. Весь мой дух испарялся в одночасье, и мне было стыдно за себя, что я не мог дать в ответ. Не спорю, я перегнул палку… Не на того голос повысил, но получить затрещину на глазах всего класса, это ли не унижение. Я вынашивал план мести, я линчевал его всеми способами, и ножом закалывал, и позорные листовки по школе разбрасывал, и одной левой его в нокдаун отправлял, и многое другое. Не проходило и получаса, как я обо всём унижал и терял смелость, на которую я сильно рассчитывал. Весь мой запал уходил в осадок, и я не видел голодной нужды в отмщении.
И кроме вспышек гнева, я ощутил за собой потребность в женской ласке. И всё бы ничего, однако, мои одноклассницы повзрослели, и детские колготки сменили дамские чулки, губы стали напомажены, брови накрашены, а на щеках блестел тональный крем. Они играли на моих гормонах, словно трубач на тромбоне и было трудно не смотреть на них похотливыми глазами девственника. Я не был тем, кому было достаточно подмигнуть бровями, чтобы укротить дамское сердце. Расположить к себе внимание одноклассниц лет до семнадцати, мне казалось невозможным. И чтобы утолить в себе жажду и не выходить к доске с гаванской сигарой между ног, я стал прибегать к онанизму. Я не мог больше сдерживать себя в половом созревании, и мне пришлось поддаться собственным желанием. Сны мои были пошлыми, гаубица целилась только вверх и стрелка на полшестого не смотрела.
Вопреки страхам, я лишил себя девственности, физическое, но в душе я оставался мальчишкой. И чтобы войти во взрослую игру, мне сперва надо было познакомиться с женщиной, чего я делать боялся. Мне казалось, что если я сейчас подойду и предложу сходить в кино, то она обязательно отошьёт и весь класс будет надо мной смеяться.
Мне было легко общаться с женщинами на повседневные темы, иногда мне удавалось подшучивать и корчить из себя умника. На большее меня, к сожалению, не хватало. Я был робок и зажат в разговорах на личные темы. Я мог заставить женщину улыбаться, благодаря искромётной шутке, но пригласить её на свидание, мне никаких сил не хватит. И за все девять классов, я ни разу не целовался с девушками и на свидания никого не приглашал. Я думал, что с годами страх быть потерпеть неудачу на личном фронте отпадёт сам собой, но как же я тогда ошибался. Смелость в общении с женщинами, ни в шестнадцать, ни в семнадцать лет, ко мне, так и не пришла. Я оставался мальчиком, пока добрая половина моих сверстников лишилась девственности. В пятнадцать лет они ломали отцовские кровати, я в шестнадцать лет, напрягал, жилистый кулак. Он у меня в этом плане собаку съел. Чтобы уверенность нашла тебя, возраст не нужен, надо лишь взять быка за рога и пригласить его на свидание. И если вдруг девушка тебе откажет, а бык отвернётся к тебе задом, то не стоит по этому поводу горевать. Быть девственником в восемнадцать лет и не знать, что из себя, представляет поцелуй в губы, не так уж и просто. Но в седьмом классе я старался об этом не думать. Большинство подростков занимается онанизмом, и я не вижу в этом ничего ужасного. Мальчикам в эти годы приходится не сладко, их в этом плане надо всячески поддержать.
Я не имел понятия, с чем связан мой страх, пригласить девушку на свидание. На первых красавиц класса я и не смотрел, мне до них, как до Юпитера. У них были свои хулиганы, и я в их тусовку, на тот момент не вписывался. Но в классе, среди обычных девочек было достаточно изумрудов, которые изводили меня своей красотой. Но и к ним я подойти стеснялся… Я, не желал собирать своё сердце по осколкам и намеревался сохранить своё достоинство. В седьмом классе я не рассматривал женщин, как хороших собеседниц, говорить с ними в те годы мне было не о чем. Мной руководили гормоны, и совладать в тринадцать лет крайне сложно. Я не желал прослыть в обществе похотливым зверем, жаждущим плотской любви, и соблюдал рамки приличия. Я не животное, в конце концов, а женщины, не ходовой товар, чтобы говорить о них, как о вещах. Умная, привлекательная женщина достойна лучшего и она вправе, решать самой, кем ей быть, а кого лучше избегать. И как жаль, что в Европе всё большее число женщин пытаются быть похожими на мужчин. Феминизм необходим в тех странах, где на женщин смотрят, как на инкубатор для продолжения потомства, где мужчина глава семьи, а женщина глава по уборке, где у женщин право голоса отсутствует с самого рождения. Признаюсь, я далёк от феминизма, я не угнетаю белых мужчин, не отнимаю у них рабочие места, не пытаюсь добиться полной власти, как в политике, так и в повседневном быту. Феминизм должен быть направлен во благо женщинам, а не в ущерб мужчинам. Я рад за женщин в Европе, теперь они свободны и ничем, а главное никем не обременены.
Некоторые из парней, в моём классе запросто могли ущипнуть девушек за зад и не испытать при этом угрызений совести. И главное, что девушки не были против того, чтобы очередной красавчик, или же хулиган заигрывали с ними на переменах, или во время занятий. Они сидели на коленках и радостно улыбались, им нравилось, красивые парни, или же школьные авторитеты обращают на них внимание. Но такова жизнь, и порой нам женщин не понять. В молодости они выбирают красавцев, или же подлых мерзавцев, а в старости предпочитают иметь мужчину с тугим кошельком. И стоило обычному парню из моего класса, подкатить свои шары для боулинга к даме, она непременно их откатить в обратную сторону, или как зарядит по теннисным мячам! Я видел, как мальчик пытался подсесть к девушке перед началом урока, и это выглядело ужасно. Она отшила его грубо и беспощадно. Он, свесив, нос вернулся на последнюю парту, и больше на моей памяти он попыток заарканить даму не предпринимал. И некоторые мальчики, стелились перед красивыми девочками и надо сказать, меня эта дичь угнетала. Я был недоволен тем, что самцы бегают за влажной мечтой, поиметь одну из красавиц. Чтобы добиться вниманию одноклассниц, нужно оставаться мужчиной, а не быть подкаблучником… В моём классе учился один экземпляр и он всегда старался угодить девочкам, или же он любил угождать всем, кто его окружал. Но когда я его просил об услуге, он шёл на попятную. Девочка попросила его сходить в столовую за водичкой и, несмотря на все мои упрёки, он пошёл и принёс бутылки минеральной воды. Девочка просила его не обращать на меня внимания, и минут пять, он ходил вокруг, да около. В своё оправдание она привела довод: «Если мать, попросит тебя выкинуть мусор, ты же не станешь ей отказывать!?». Действительно, одно дело родная мать и домашние обязательства, и совсем другое незнакомая девушка. И какой бы она красивой не была, но слово матери закон и ради постели ты его нарушить не в силах ровно до тех пор, пока ты живёшь в одном доме с родителями. Многие из парней, готовы были на многое, ради симпатичных одноклассниц. Их можно понять, ими движет не трезвый ум, а гормональный взрыв. Но впоследствии, многие из них лишились девственности и вошли в игру зрелых мужчин. Лишались девственности даже те, на кого, и подумать не могли даже самые отчаянные оптимисты. Я долго не решался войти в игру и, мне было страшно получить отказ. Так что, в свои полные восемнадцать лет, я оставался закоренелым девственником.
Конец ознакомительного фрагмента.