Царь Итаки
Шрифт:
Одиссей рассказывал членам отряда о богах и древних существах, которые предшествовали им, о сражениях, которые шли до появления человека, срывали вершины гор и осушали океаны. Когда он наконец замолчал, в их сознании продолжала звучать история. Воины не могли остановиться, и думали о ней, а ночной бриз развевал их плащи и обдувал открытые части тел, возвращая назад — в мир на вершине горы. Их окружали старые, словно сама вечность, деревья. А сверху смотрело черное, будто ворон, небо, наполненное звездами.
Люди по одному завернулись в плащи и попытались заснуть, раздумывая об огромном мире, частичками которого являлись. Им не требовалось понимать его или свою роль в нем, а только
* * *
Они проснулись до рассвета от запаха дыма и потрескивания огня.
Эперит поднял голову со свернутого плаща и вначале подумал, что это продолжается сон, принявший какой-то странный оборот. Затем он увидел Дамастора, бежавшего по лагерю.
— Пожар! — кричал Дамастор. — Деревья горят! Просыпайтесь!
Юноша вскочил на ноги и с ужасом огляделся вокруг. Два дерева из окружавших лагерь теперь ярко горели, они казались жутким маяком на фоне уходящей тьмы. Другие воины из отряда, шатаясь, поднимались из-под плащей. Волосы у всех были растрепаны, судя по затуманенным взглядам, люди пока полностью не проснулись. Эперит увидел среди них Галитерса и бросился к нему.
— Мы должны найти какую-то воду, — сказал юноша напряженным голосом. — Если Полиб где-то рядом, то он обязательно это увидит.
— Слишком поздно, парень, — ответил Галитерс и показал на бушующий ад. — Ты видишь, как огонь перекидывается с одного дерева на другое? Даже если бы здесь была река, а у нас имелись какие-то емкости, кроме шлемов, чтобы ее зачерпывать, мы никогда не смогли бы потушить этот пожар. Я только молюсь, чтобы поблизости не оказалось тафиан.
Эперит хотел что-то сделать. Но этот пожар должен был увидеть любой человек, находящийся в радиусе многих стадий от здешних мест. Скоро рассветет, и тогда дым станет не менее заметен, чем языки пламени в ночи. Участники отряда беспомощно наблюдали за происходящим, а жар высушивал им глаза. Лица горели, а люди раздумывали, не станет ли их положение еще хуже.
Вскоре рядом появился Дамастор, схватив молодого воина за руку.
— Эперит, где мулы? Они были привязаны вон там.
Эперит посмотрел в ту сторону, где находились животные, когда он засыпал. Теперь мулы отсутствовали. Вероятно, они сорвали привязь, запаниковав из-за огня, после чего унеслись куда-то в ночь. Животные забрали с собой последние припасы, а что еще хуже — подарки для Елены. К воинам подбежал Одиссей.
— Собери людей и отправляйся на поиски мулов, Дамастор! — приказал он, явно разозлившись на стражника. — Галитерс, проверь, чтобы отряд был готов к выступлению до восхода солнца. Я хочу убраться отсюда как можно быстрее и продолжить путь в Мессению.
— Как это могло случиться? — спросил у него Эперит. — И почему дозорный ничего не видел?
— Дамастор снова заснул, — ответил царевич и поджал губы. — А что касается пожара, то причиной мог послужить уголек из костра, раздутый ночным ветром.
— Более вероятным объяснением является предательство, — ответил Эперит, но Одиссей уже спешил прочь, отдавая приказы подчиненным.
Поиск мулов Дамастором не увенчался успехом. Люди были вынуждены уйти только с той едой, которая лежала в вещевых мешках. Вскоре начался моросящий дождь, итакийцы ругались
из-за того, что дождя не было прошлой ночью. Тогда деревья оказались бы слишком влажными и не смогли загореться, а людям не пришлось бы уходить с основной дороги и пробираться по трудной местности, чтобы избежать преследования.Все молчали. Воины шли по тропинке, которая позволяла держаться вне поля зрения тех, кто мог следовать по дороге. Им приходилось пересекать долины, подниматься и спускаться со склонов гор, идти сквозь лес и вдоль русла реки, чтобы их не заметили нежелательные свидетели. Поскольку пришлось выбрать не ровную дорогу, а труднопроходимые тропы, отряд продвигался вперед медленно. Одиссей время от времени взбирался на вершины гор, чтобы проверить их местонахождение относительно дороги на юг. Ко второй половине дня люди устали. В целом они были неподготовлены и непривычны к длинным пешим переходам.
Стало понятно, что не могут дальше следовать на юг так, чтобы их не было видно с дороги.
Одиссей, Галитерс и Эперит взобрались на возвышенность. Оттуда можно было рассмотреть, что дорога теперь разделилась на две. Одна шла вдоль побережья, сперва петляя, а затем снова повернув строго на юг. Вторая уходила от побережья и заворачивала в глубину материка, уходя на восток через горы.
— Каким путем мы пойдем теперь? — спросил Эперит.
— Если двинемся вдоль побережья, то путь отнимет много дней, — ответил Одиссей. — Эта дорога огибает южные горы, потом заворачивает назад и ведет к Мессении. Я много раз ходил на галерах вокруг мыса и знаю, что пешее путешествие окажется очень долгим. Но если мы отправимся через эту долину, то она приведет нас к северной оконечности широкой равнины, — добавил он, показывая на восток. — Там дорога снова раздваивается. Можно идти на юго-запад, в Мессению, или же на восток — через горную цепь Тайгет, к Спарте. Полиб ожидает, что мы пойдем по долине, но не предполагает, что завернем в Мессению. Думаю, нам следует рискнуть и надеяться отделаться от него там, если он действительно идет за нами. Что скажете?
— Мне не хотелось бы идти по дороге вдоль побережья и лишиться прикрытия этих гор, — сказал Галитерс, поглаживая бороду и глядя через открытый участок местности, отделявший их укрытие от перекрестка внизу. — По крайней мере, если мы направимся на восток, то какое-то время сможем и дальше оставаться в укрытии. Да, и там нас ждет открытая равнина. Какое-то время снова придется двигаться по дороге. Но эту проблему будем решать потом.
Пока совсем не стемнело, они преодолели еще один трудный участок по предгорьям и лесам, огибая основную дорогу, а затем вышли к другому концу долины. Там перед ними простиралась открытия равнина Мессении. Видна была только самая северная часть — остальное закрывали горы справа от путников. Но было ясно, что это широкая и плодородная равнина. Там имелись поля, фруктовые сады и деревни, которые будто дремали в тени гор. А сразу же за остроконечными горами стало заметно, как снова раздваивается дорога. Одна ветка вела на юго-восток, к горной цепи Тайгет, а затем — в Спарту. Вторая отклонялась на юг, ведя к Мессении.
Они увеличили скорость и побежали. Одиссей вел людей из укрытия на открытое место на дороге, где они станут уязвимыми. Солнце село, но пока воины отряда спускались вниз с гор, они все еще оставались видимыми с крутых склонов на западе. Эперит находился в хвосте группы. Добравшись до развилки, увидел, что что-то блестит в пыли. Он остановился и наклонился над вещью. Это оказался кинжал, который лежал во влажной грязи, острие показывало в том направлении, в котором они бежали.
— Быстрей, Эперит! — крикнул Одиссей. — Некогда отдыхать.