Camp America
Шрифт:
Я поворачиваю взгляд в противоположную сторону, вижу небоскребы Нижнего Манхэттэна и иду к ним. Стоит немного отойти от набережной, и я попадаю к началу Бродвея — главной улицы Нью-Йорка, которая словно нарочно ломает четкую планировку здешних улиц и по диагонали пересекает весь Манхэттэн. Впрочем, здесь, на юге острова, улицы и так не слишком прямолинейны — этот район напоминает московскую мешанину и чехарду проспектов и переулков. Здесь несложно заблудиться — нью-йоркские «стриты» пересекают друг друга самым странным образом, с трудом можно найти перекресток, где улицы сходились бы под прямым углом.
Я иду по Бродвею мимо нависших над улицей небоскребов и дохожу до небольшого парка и церкви по левой стороне улицы. В этом месте можно свернуть направо — на маленькую узкую улицу, где даже нет автомобильного движения. Но зато именно в этом, протянувшемся всего на несколько кварталов переулке под названием Уолл-стрит (Wall Street)
Ну да ладно, а я лучше пойду дальше по Бродвею на север, немного погодя, сверну налево и пройду по Либерти-стрит (Liberty Street — Улица Свободы) к Месту Всемирного Торгового Центра (World Trade Center Site), который был разрушен несколько лет назад в результате беспрецедентной атаки арабских террористов. Все, наверно, помнят жуткие кадры, которые показывали 11 сентября 2001 года: самолеты, врезавшиеся в небоскребы; два здания — гигантские конструкции, который развалились в несколько минут, как карточные домики; смятение и паника, охватившие Нью-Йорк и Америку после этого теракта.
Сейчас здесь, конечно, все по-другому. Место, где находились два небоскреба, огорожено со всех сторон, и увидеть, что там происходит, можно только через прутья решетки. Но смотреть особо не на что: на большом пространстве, где раньше стояли башни Всемирного Торгового Центра, сейчас только стройматериалы, контейнеры и подъемные краны — с помощью этого, видимо, и будут здесь строить что-то новое.
Но жизнь продолжается: вокруг снуют туристы, фотографируясь у памятного места, а рядом, у входа в метро, расположился небольшой рынок — несколько торговцев продают фрукты и овощи. Можно купить у них что-нибудь поесть и пойти дальше. А дальше, если снова свернуть к Бродвею и пройти немного на север, мы выйдем к зданию городской мэрии, спрятавшейся за небольшим парком. Помимо мэрии, в этом районе сосредоточены другие административные здания. Причем своим внешним видом они сильно напоминают сталинские высотки в Москве. Уже по возвращении домой я нашел в Интернете интересную информацию: советские архитекторы приезжали в тридцатые годы в США и позаимствовали там много идей, которые потом воплотили на родине. Самый яркий пример — стоящее недалеко от нью-йоркской мэрии «Муниципальное Здание» (Municipal Building). Этот небоскреб имеет поразительное сходство с Домом на Котельнической набережной.
Если свернуть от этого заповедника сталинской архитектуры направо, то можно выйти к восточной набережной острова и началу Бруклинского моста. Он соединяет остров Манхэттен с Бруклином — другим огромным городским районом на восточном берегу пролива. Мост был построен в 1883 году, когда Бруклин еще не входил в состав Нью-Йорка, и тогда, как и многое в Америке, считался архитектурным шедевром своего времени.
Ну а если проигнорировать Бруклинский мост, а пойти от мэрии прямо на север, то мы попадем в Чайна-таун — наряду с сан-францисским, один из самых больших в Америке районов компактного проживания китайцев. Небоскребов здесь уже нет — китайцы облюбовали обычные дома в несколько этажей с пожарными лестницами, которые протянулись через фасады зданий от балкона к балкону. Среди прохожих начинают преобладать низкорослые люди с узкими глазами, кругом мелькают вывески с иероглифами, а на лотках и в магазинчиках, разбросанных по всему району, торгуют всяким барахлом. Китайские рестораны, кстати, — одни из самых дешевых, так что если голодны, стоит подзаправится в этом месте.
Нью-Йорк — наверно, самый многонациональный город в мире. Сюда издавна приезжали из-за океана представители самых разных народов. Многие оставались в этом городе и образовывали этнические диаспоры. Есть известное наблюдение (уж не знаю, насколько оно соответствует действительности), что ирландцев в Нью-Йорке живет больше, чем в Дублине, евреев — больше, чем в Тель-Авиве, а итальянцев — больше, чем в Риме. Итальянцы — одна из самых влиятельных диаспор в Америке, чуть ли не все мафиозные группировки (если верить фильму «Крестный отец») состоят из итальянских иммигрантов. Так что и у них есть свой маленький уголок на Манхэттене. Рядом с Чайна-тауном находится небольшой район «маленькая Италия» (Little Italy). Я не большой знаток Италии,
поэтому мне трудно определить, чем именно район похож на эту страну — разве что несколькими вывесками на итальянском языке. Но больше всего мне понравилось другое: а именно столы с белоснежными скатертями, столовыми приборами и стульями, которые стояли прямо на улице у входа в итальянские рестораны. Ряды таких столов, готовых принять клиентов сию же минуту, занимали полтротуара и протягивались иногда чуть ли не во весь квартал.Я ухожу от «маленькой Италии» на восток и, дойдя до Бродвея, вновь отправляюсь на север. Через некоторое время, пройдя через район Сохо (Soho), известный своими художественными лавками и галереями, выхожу к зданиям Нью-Йоркского университета. Вместо деловитых брокеров с Уолл-стрит и китайцев из Чайна-тауна на улицах появляются молодые веселые студенты. Здешняя атмосфера напоминает окрестности любого университета — студенты гуляют по улицам, болтают, сидят на скамейках и читают конспекты и книги. На Вашингтон-сквер (Washington Square) — нечто среднее между площадью и парком — несколько парней и девушек катаются на роликах, откуда-то раздаются звуки гитары.
И здесь после запутанной планировки южного Манхэттена наконец-то появляются прямые улицы и четкая логичная схема: поперек острова — авеню с первой по двенадцатую, вдоль острова — улицы, они же «стриты», начиная с первой и заканчивая черт знает какой, лежащей где-то на самом севере острова. Тут же начинается одно из самых известных и, можно сказать, культовых мест Манхэттена — Гринвич-Виллидж (Greenwich Village). Этот район издавна был местом обитания нью-йоркской богемы — писателей, художников, музыкантов без постоянного дохода, ведущих беспорядочный образ жизни. Еще О. Генри двумя словами описал историю этого места в рассказе «Последний лист»: «И вот люди искусства набрели на своеобразный квартал Гринвич-Виллидж в поисках окон, выходящих на север, кровель ХVIII столетия, голландских мансард и дешевой квартирной платы. Затем они перевезли туда с Шестой авеню несколько оловянных кружек и одну-две жаровни и основали „колонию“»
Колония разрослась и превратилась в одно из самых известных мест скопления творческих людей — наподобие Латинского квартала в Париже. Здесь жили и творили многие писатели, поэты, художники, музыканты, сюда со всей страны приезжали потусоваться хиппи, одним словом — это район с богатым историческим прошлым. Здесь даже сохранилось множество домов 19 века — что нехарактерно для Нью-Йорка, где, как правило, безжалостно сносят старые здания, освобождая место для современных небоскребов. В последние десятилетия, правда, этот район слишком обуржуазился: цены на жилье подскочили, и жить здесь могут себе позволить только достаточно обеспеченные американцы. Но до сих пор благодаря студентам Нью-Йоркского университета район остается бунтарским и свободолюбивым по духу. Восточнее — в районе Ист-Виллидж (East Village) — находилось общежитие, в котором я прожил полторы недели.
Однако я иду дальше на север. Дома становятся все выше и выше, вырастают до высоты в сотни метров и превращаются в небоскребы. Гринвич-Виллидж переходит в Средний Манхэттэн — огромное архитектурное нагромождение из стекла, бетона, камня. Это и есть настоящий Нью-Йорк — тот, что я увидел в первый день после приезда, и тот, что показывают в американских фильмах. Это главный район Манхэттэна, сердце Нью-Йорка и центр всей страны. В его небоскребах уместились тысячи офисов самой различной направленности: газеты, туристические агентства, авиакомпании, банки, юридические конторы, торговые представительства, компьютерные фирмы и так далее и тому подобное. Неторопливость и расслабленность Гринвич-Виллиджа сменяется бешеным темпом жизни делового центра. Машины проезжают, гудя и сигналя на каждом перекрестке, разношерстная толпа людей торопится по своим делам, и только редкие туристы пытаются идти медленно и изредка фотографировать находящиеся где-то далеко в небе вершины здания. Но и у них это редко получается. Можно сказать, в Нью-Йорке нет туристов: каждый приезжий на некоторое время становится настоящим ньюйоркцем. Просто невозможно остаться в стороне от нью-йоркской спешки, поэтому я ныряю в толпу и вместе со всеми тороплюсь по несуществующим делам.
После уже упомянутого мною небоскреба «Флэтайрон-Билдинг», на пересечении Бродвея и Пятой Авеню, лучше свернуть на Пятую Авеню и через несколько кварталов попасть ко входу в «Эмпайр Стейт Билдинг» (Empire State Building) — одному из высочайших зданий в мире, которое было построено аж в 1931 году и несколько десятилетий (до постройки «Сирс Тауэра» в Чикаго) держало звание самого высокого небоскреба в мире. Это еще один символ Нью-Йорка и американской архитектурной гигантомании: здание серо-бежевого цвета возносится над Манхэттеном на высоту в 102 этажа и 448 метров. В свое время Ильф с Петровым чуть сознание не потеряли при виде этого гиганта, о чем с большими эмоциями написали в «Одноэтажной Америке».