Чтение онлайн

Я мотнул головой, отгоняя ненужные мысли — у меня две войны на носу, а я о бабах…

— Ванда Гамаюновна, вы поставили меня перед весьма нелегким выбором. Доктор в княжестве имеется. Титулярный советник Корнев Витослав Жданович, хотя и зрелый мужчина, но еще весьма бодр и деятелен, совместно с двумя фельдшерами он со своими обязанностями справляется. Я, конечно, хотел бы иметь врачей в каждом своем поселке, а их у меня три, но они весьма отдалены от Покровска, да и жизнь там для юной барышни вашего положения будет весьма скучной. А вот кто мне нужен здесь и сейчас, так это министр пропаганды и агитации. Название рабочее, при необходимости, наименование должности можно поменять на что-то более благозвучное. Видите ли, Ванда Гамаюновна, жизнь в княжестве Булатовском весьма трудна

и сурова, да еще и неудачное сражение с британскими магами повергло армию и обывателей в некое смущение. Люди, во всяком случае часть из них, несколько подавлены, многие склоняются к переезду в Империю, хотя в бытовом плане для работного люда здесь созданы весьма комфортные условия. Мне этими вопросами заниматься некогда, на мне висит армия и, отчасти, экономика, которые надо выводить из глубокой жо… ямы. Мне нужен человек творческий, с незашоренным мышлением, который сможет изменить общественное мнение всех слоев населения, от негатива к устойчивому позитиву. То есть, везде должна звучать бравурная и патриотичная музыка, каждое событие в жизни княжества должно доводиться через призму, что мы молодцы и всех порвем, а тот, кто так не считает, они дураки и тупые бестолочи. В общем, каждый день жить становиться лучше, жить становиться веселее.

— Вы хоть что-то поняли? — с надеждой спросил я, заканчивая свой эмоциональный спич.

— Да, я вас прекрасно поняла. — энергично кивнула барышня, тряхнув аккуратной челкой.

— И вас что-то заинтересовало? — осторожно поинтересовался я.

— Да. Я склонна выбрать вторую должность — министра хорошего настроения. — жизнерадостно улыбнулась девушка.

— Прекрасно. — обрадованно вскочил я из-за стола: — Помещение вам, если хотите, выделят во дворце. Есть еще просторный дом городского управителя, ну это на ваше усмотрение. Через сорок минут совещание, где я вас смогу представить господам начальникам. Двор у меня небольшой, по сути я и теперь вы, по всем вопросам жизни во дворце обращайтесь к старшему камердинеру, начальнику завода или начальнику гарнизона. Остальное все в рабочем порядке. А сейчас прошу простить, мне необходимо срочно наметить логистику завтрашнего выхода на учения.

Я подхватил несколько обескураженную барышню, довел ее до приемной, где передал в надежные руки старшего камердинера, после чего вновь погрузился в созерцание карты княжества и соседних областей.

Глава пятнадцатая.

Казалось бы, прилег на пятнадцать минут после совещания, так, чтобы уставшие за день ноги не гудели, на секундочку прикрыл глаза, и бац, ты уже опять на совещании.

Вызвало меня руководство. Видно полюбился моей богине мой бывший мир, иначе я не могу объяснить, почему мы с ней который раз встречаемся на моей бывшей кухне. Правда, в первое мгновение мне показалось, что за столом, на моем любимом месте сидит никто иная, как барышня Ухтомская Ванда Гамаюновна, в своей юной девичьей красоте, но моргнул от неожиданности веками, нет, моя богиня, несравненная Мокоша сидит и пьет кофе из большой керамической кружки. И мало того, что сидит на моем любимом месте, так еще и смотрит весьма нелюбезно. Я за время своей работы в должности князя уже и забыл, что на меня так смотреть можно. Ожгла меня богиня злым и коротким взглядом, наверное, все-таки, умеет Макоша мысли читать, особенно во сне, а лишь только неудачно пошутил.

— Понравилось видимо вам в этом мире, госпожа? — вежливо поклонился я и присел за стол: — Компьютер освоили? Блоги, стримы, марафоны желаний?

Вздрогнула древняя богиня, посмотрела на меня с недоумением: — Ты что князь несешь? Какие еще марафоны?

— Да ладно. — я склонил голову к столешнице и прошептал: — Я никому не скажу, тем более, что дело правое, цель благородная. Народ к вере предков тянется, к изначальным познаниям, в первоосновам. Что тут такого? И сколько подписчиков? Миллион? Два?!

— Я тебя, князь не затем позвала. — сменила тему богиня: — Ты почему договор наш порушил? Почему капища везде не обустраиваешь, как мы договаривались. Или ты решил, что одно обустроил

и на этом все?

— Договаривались? — искренне озадачился я: — Не припоминаю такого…

— Я тебя что — упрашивать должна? — рассердилось божественное воплощение женского начала: — Тебе сказали, что каждое место поклонения дает мне силу, и если в людском поселении есть капище, то там я смогу тебе помогать.

— Да я то не отказываюсь, даже наоборот. — признал я правоту моей собеседницы: — Разместил заказы на ваши скульптурные изображения у лучшего местного мастера…

— Твой лучший мастер пьет не просыхая уже третью неделю…- хмыкнула богиня: — Еще пару дней, и он дубовые идолы с нашими ликами на баню лавочнику Пяткину продаст…

— Прошу прощения, упустил, сегодня же исправлю ситуацию, святотатства не допустим…- шаркнул я ножкой, не вставая со стула: — Закрутился, знаете ли, война как никак…

— Кстати, супруг мой недоволен тобой. Говорит, что не воюешь ты, а так, в солдатиков играешь. Ты Павел смотри — откажет тебе Перун в своем расположении, совсем тяжело будет. Всё, прощай, сейчас тебя будить будут.

— Одну секундочку, матушка богиня…- вскинул я руки в молитвенном жесте: — Еще одно дело у меня, важное.

— Ну что еще за дело…- богиня махнула рукой, как я понимаю, останавливая где-то течение времени.

— Вы же знаете, как я ценю любую вашу помощь, особенно ворон ваш мне по сердцу пришелся. Но он у меня один, я его берегу, поэтому, зачастую, приходится, как в темноте, наугад тыкаться…

— Ты говори яснее, чем тебе помочь, а то кружишь вокруг да около…- тяжело вздохнула богиня.

— У меня возле дворца орел бродит, со сломанным крылом — его вражеский маг, как я ворона, к себе привязал и шпионить за мной заставил. Правда, душегуб, когда орла за два дня, заставляя летать без пищи и воды, почти уморил, и в степи бросил, так я этого орла нашел и выходил, а потом, когда он оклемался, он мучителя своего нашел, когда тот другого орла, за нами следить, умучил… В общем, заклевали орлы того мага, а мы уже окончательно упокоили… Как итог — мне бы таких же орлов в наблюдатели, и желательно, не одного.

— Да с птицами то проблем нет, помогу, но не сегодня, а вот ты голову того мага отрезал? — деловито прервала меня богиня: — Сжег потом с принесением молитвы?

— Нет…- растерянно протянул я: — А надо было?

— Отец Род мой милостивый…- то ли взмолилась, то ли чертыхнулась, богиня: — Чему вас только в ваших магических академиях учат. А тебе, Павел, должно быть стыдно. У тебя там…

Изящный пальчик ткнулся в стену кухни, а потом в меня, обличающе:

— В шкафу две полки воспоминаний магов и прочих волшебников, описания их деяний, и в трех книгах, по крайней мере, подробно записано, как надлежит поступить с телом убитого тобой мага, чтобы тот потом не восстал и не начал тебе докучать еще сильнее, чем при жизни! Я почему-то, по большей части о таких чародеях не слышала, видимо, в дальних совсем странах они обитают, но мужи, судя по их подвигам, очень сильные и магическим наукам весьма обучены.

Это она книжки фантастики приняла за описания деяний магов и прочих колдунов? Даже не знаю, стоит ли объяснять богине об ошибке.

— Прошу прощения, матушка богиня. — понурил я повинную голову: — Невнимательно читал те книги, без конспекта, но я учел свои ошибки и больше подобного не повторится. Прошу не гневаться и дать мне заклинание, чтобы от зловредного мага избавиться окончательно.

— Держи, неуч. — в моей ладони оказалась небольшая бумажка, исписанная удивительно разборчивым почерком, после чего богиня взглянула на часы на стене и досадливо махнула рукой, прощаясь.

На меня упала темнота, а через мгновение я ощутил себя сидящим за столом в своем кабинете, куда осторожно заглядывал мой вестовой.

— Ваш светлость, тут до вас пришли…

— Пусть заходят и вызови ко мне дежурное отделение кавалеристов.

Деда Литвина, резчика -самородка и запойного пьяницу, солдаты долго макали в большую бочку с холодной водой стоящую аккурат у его дома, после чего, мокрого, отфыркивающегося и почти протрезвевшего, поставили передо мной.

— Понравилось?