Быть Героем
Шрифт:
Вообще, мертвецы ели не только людей, тут и там были разбросаны остатки крыс, мышей, птиц и другой живности, обитающей в окрестностях. Вечный голод мучил мертвецов, лишь опытный некромант мог утолять голод восставшим из могил, делая их послушными рабами.
Вопреки общественному мнению таким неупокоенным был присущ не только голод, но и некоторое подобие чувства страха за «жизнь». Если мертвец видел, что ему грозит опасность, он мог начать прятаться, а иногда и сдаваться в плен, в основном безрезультатно. Это то немногое, что сохранялось в их памяти.
Ближе к центру кладбища могил со свежевырытым песком становилось больше, и Пашин страх рос пропорционально количеству
«Девять, десять»: мысленно считал количество потенциальных противников, все больше убеждаясь, что его голову посетила дурная идея, когда он решил успокаивать кладбище.
Наконец в поле зрения попал алтарь, громоздившийся на могиле прямо в центре погоста. Возле него усердно молились четыре зловонных мертвеца. Пятый обгладывал лицо главному из кавалеристов, а последнего наемника восставшие уложили на алтарь, видимо, принеся в жертву какому-то своему божеству.
Паша был не просто удивлен, скорее ошарашен. Про производящих религиозные обряды мертвецов Паша не читал ни в одной книге, не слышал ни одной истории или даже короткого упоминания. Но сейчас он наблюдал это явление воочию. Колени подломило, и Паша чуть не упал, благо его поддержал эльф. Глянув на своего спутника, Паша понял, что судьба их жизней полностью зависит от него.
«Если три крепких опытных воина в полном доспехе были повержены, то… Что сможем мы?». Паша все больше убеждался в том, что сильно ошибся, решившись прийти на кладбище.
Пытаясь найти следы битвы, Паша все-таки заметил горку полуразвалившихся трупов, бережно сложенных более живыми товарищами неподалеку. Наемники все же сражались и не продали себя дешево.
Паша почувствовал невидимые щупальца, тянущиеся от алтаря. Они ледяной хваткой сцепили внутренности, сражаться с такими ощущениями было бы крайне неудобно, и Паша осенил себя охранным знаком, приказав сделать то же самое и эльфу. Обоим значительно полегчало, щупальца отступили обратно. Как раз вовремя. Один из беспокойных кадавров окончил прием пищи и, подняв безобразную голову с пустыми глазницами, «увидел» неприятеля. Наклонив голову набок, как это делают птицы, мертвец несколько секунд просто разглядывал замерших путников. Затем он наконец-то понял, что это не статуи и незамедлительно, протяжным утробным воем, оповестил соратников о пришедшей в их лапы добыче.
Настало время действовать, Паша быстро выхватил предусмотрительно заткнутый за пояс скипетр огня. Без всяких заклинаний он метнул в бегущего к нему врага огненный шар размером с голову. Охваченный пламенем мертвец дико заверещал. Под магическим пламенем тухлое мясо шипело, издавай дикое зловоние, не добавляли свежести и плавящиеся кости. Мертвец упал на землю, превращаясь в груду сгоревших останков, он медленно принимал уже вторую свою смерть. Остальные четверо, увидев это, приостановились, глядя то на Пашу, то на тлеющий труп.
«Пару раз… Вот же!»: безуспешно махая скипетром, мысленно чертыхался Паша.
Мертвецы же, повинуясь команде самого свежего из них, двинулись в атаку. Впереди всех на Пашу бежал новоиспеченный предводитель, тряся огромным, прогнившим насквозь пузом. Видимо, при жизни он был купцом, и, хоть труп и был достаточно свежим, но живот уже был изгрызен паразитами, из него, болтаясь, вывалились внутренности. В этих внутренностях и запутались ноги решившегося бежать мертвеца, он кубарем покатился на землю, о него споткнулся бежавший сзади напарник. Это дало Паше время, чтобы использовать скипетр и собственную силу. Чародей поджог упавших струей яркого пламени, встать они так и не смогли, разделив участь самого первого. Оставшиеся
двое отделались лишь легкими ожогами и продолжили наступление. Паша почувствовал, что продолжать колдовать не только бессмысленно, но и может не благоприятно сказаться на его самочувствии. Слишком мало опыта он имел в колдовском деле. Тем более в руках кроме скипетра был еще и меч.Мигэль и Павел, даже слегка бравируя, принялись размахивать мечами, и уже через несколько секунд каждый поразил свою цель. Паша, используя размеры своего оружия, не церемонясь, отсек мертвяку голову раньше, чем тот успел понять, что за железяка в руках у противника. Обезглавленное тело прошло еще несколько шагов и упало безвольной грудой мяса. Мигэль же не имел такой силы удара, да и его меч был короче. Ему пришлось отскочить от противника, подрубив ему сразу руку, а затем и ногу. Падая мертвец взвыл. Уже барахтающегося на земле, его изрубили эльф и человек. Мертвец так и не понял, что заставило его упасть, ведь он не почувствовал, как его нога отвалилась, будучи полностью перерубленной.
Других врагов в пределах видимости Паша не наблюдал, тогда он осторожно двинулся к алтарю. Именно в нем он видел причину пробуждения мертвецов. «И кто его сюда притащил?»: подумал Паша, осматривая алтарь. Он явно не был предметом благоустройства кладбища, которое предусмотрели здешние архитекторы, ведь был установлен прямо на могилу.
Алтарь представлял собой каменный столик с рельефными рисунками. Точно их рассмотреть мешало тело кавалериста. Паша увидел лишь луну, что сияла над едва угадываемым изображением могил.
Все это каменное благолепие нужно было как-то устранить, внутреннее беспокойство росло по мере осознания того, что устранять алтарь нечем. А мертвецы могут появиться в любой момент. Конечно, если на кладбище еще остались восставшие из могил, разрушение алтаря их не упокоит, но и новых «зомби» не появится.
Решение пришло само по себе, как и полагается, внезапно. Один из кавалеристов в качестве основного оружия использовал увесистый чекан. Паша поднял его и перекинул из руки в руку, разглядывая боевую часть, сплошь покрытую остатками гнилого мяса и грязи. «Все-таки это не кувалда»: но Паша знал, как увеличить мощь удара. Вернее, читал.
«Снова колдовать»: Паша чувствовал себя уставшим после стычки с мертвецами, но выбора не было, в конечном итоге мощь мага рождается в тренировках. Это он знал, и если тренироваться, как положено, под присмотром учителя, он не мог, то для реальной практики жизнь предоставляла предостаточно возможностей.
При взмахе, воздух вокруг рук и чекана завибрировал, сильно нагреваясь. Это была вступительная часть заклинания. Дальше при каждом ударе следовало выкрикивать слово на древнем языке. Дословно оно могло быть переведено, как «сила». Непосредственно сила с каждым ударом и покидала мага через орудие, в которое он эту силу направлял.
И вот чекан с первым ударом вошел в камень так, что застрял в нем. Камень оказался неожиданно податливым, и тут же пустил широкие трещины. Доставать чекан пришлось с тем же заклинанием. Еще через два удара Пашин лоб покрылся потом, но и алтарь был расколот на несколько частей.
По внутренним ощущениям Паша понял, что это конец – алтарь обезврежен. Внутреннее беспокойство улетучилось, осталось лишь естественное, присущее любому человеку, попавшему на кладбище с бродячими мертвецами. Впрочем, последних нигде не было видно, но в чудеса верить не хотелось, все-таки кто-то должен был уложить трех здоровых и опытных кавалеристов, а малое число поднятых из могил мертвецов без управления малефика не опаснее беззубых котят.