Чтение онлайн

– Сир Джорах, – сказала она, – позови моих кровных всадников. – Дени ждала их на груде подушек, окруженная своими драконами. Когда все собрались, она сказала: – Через час после полуночи можно начинать.

– Что начинать, кхалиси? – спросил Ракхаро.

– Атаку.

– Но вы сказали наемникам… – нахмурился сир Джорах.

– …что буду ждать их ответа завтра. Относительно ночи я ничего не обещала. Вороны-Буревестники будут спорить над моим

предложением, а Младшие Сыновья напьются вина, которое я дала Меро, юнкайцы полагают, что у них в запасе три дня. Мы нападем на них под покровом этой темной ночи.

– Они вышлют разведчиков наблюдать за нами.

– В такой тьме разведчики не увидят ничего, кроме сотен горящих костров.

– Я с ними разделаюсь, кхалиси, – сказал Чхого. – Это не наездники, это рабы на конях.

– Правильно, – согласилась Дени. – Я думаю предпринять атаку с трех сторон. Твои Безупречные, Серый Червь, ударят на них справа и слева, а мои ко вобьют клин своей конницей в середину. Солдаты-рабы нипочем не выстоят против конных дотракийцев. Но я, конечно, еще юна и ничего не смыслю в военном деле, – улыбнулась она. – Что скажете вы, милорды?

– Я скажу, что вы сестра Рейегара Таргариена, – с грустной кривой улыбкой сказал сир Джорах.

– И к тому же королева, – добавил Арстан.

У них ушел час на то, чтобы обсудить каждую мелочь. «Теперь начинается самое опасное», – подумала Дени, когда ее капитаны отправились к своим войскам. Ей оставалось только молиться, чтобы ночной мрак скрыл их приготовления от врага.

Около полуночи ее испугал сир Джорах, ворвавшийся в шатер мимо Силача Бельваса.

– Безупречные схватили одного из наемников, который пытался проникнуть в лагерь.

– Лазутчик? – Это испугало ее еще больше. Если схватили одного, сколько могло проскользнуть незамеченными?

– Он утверждает, что принес вам дары. Это тот желтый болван с синими волосами.

«Даарио Нахарис».

– Хорошо, я выслушаю его.

Рыцарь-изгнанник ввел наемника, и Дени подумалось, что двух столь несхожих людей еще не бывало на свете. У тирошийца кожа светлая, у сира Джораха смуглая, один гибок, другой кряжист, у Даарио буйные кудри и нет растительности на теле, Мормонт лысеет, зато тело у него волосатое. И ее рыцарь одевается просто, а наряд другого посрамил бы даже павлина; впрочем, для ночного визита он накинул на свое желтое одеяние плотный черный плащ. На плече он нес тяжелый холщовый мешок.

– Кхалиси, – сказал он, – я принес вам дары и добрые вести. Вороны-Буревестники ваши. – Когда он улыбнулся, во рту у него сверкнул золотой зуб. – Как и Даарио Нахарис!

Дени колебалась. Если тирошиец пришел сюда шпионить, это заявление может быть всего лишь отчаянной попыткой спасти свою голову.

– Что скажут на это Прендаль на Гхезн и Саллор?

– Да ничего. – Даарио перевернул свой мешок, и на ковер выкатились головы Прендаля на Гхезна и Саллора Смелого. – Мои дары королеве драконов.

Визерион, учуяв кровь, сочащуюся из шеи Прендаля, дохнул огнем прямо в лицо мертвеца, дочерна опалив его бледные щеки. От запаха жареного мяса Дрогон с Рейегалем тоже закопошились.

Дени затошнило.

– Это ты сделал? – спросила она.

– И никто другой. – Если Даарио Нахарис и побаивался ее драконов, то хорошо это скрывал. Можно было подумать, что перед ним котята, играющие с мышью.

– Но почему?

– Потому что вы прекрасны. – Кисти его рук говорили о силе, а твердые

голубые глаза и большой загнутый нос наводили на мысли о великолепной хищной птице. – Прендаль говорил слишком много и сказал слишком мало. – Его наряд при всей своей роскоши был поношен, на сапогах проступала соль, лак на ногтях облупился, кружева пострадали от пота, подол плаща обтрепался. – А Саллор только и знал в носу ковырять, точно у него сопли золотые. – Он стоял, опустив скрещенные руки на рукояти двух клинков: кривой дотракийский аракх на левом бедре, мирийский стилет на правом. Рукояти представляли собой золотые женские фигуры, нагие и соблазнительные.

– Хорошо ли ты владеешь этими красивыми клинками? – спросила его Дени.

– Прендаль и Саллор подтвердили бы, что это так, если бы мертвые могли говорить. Я не считаю день прожитым, если не полюбился с женщиной, не убил врага и не поел как следует… а дням, прожитым мною, нет счета, как звездам на небе. Из смертоубийства я сделал искусство, и не один акробат или огненный плясун со слезами молил богов даровать ему половину моего проворства и хотя бы четверть моей грации. Я мог бы назвать вам имена всех, кого убил, но прежде чем я закончу, ваши драконы вырастут большими, как замки, стены Юнкая рассыплются в желтую пыль, а зима пройдет и настанет снова.

Дени засмеялась – ей понравилась лихость Даарио Нахариса.

– Обнажи свой меч и поклянись, что будешь служить мне.

Аракх Даарио в мгновение ока вылетел из ножен. Его клятва верности вышла столь же чрезмерной, как и все остальное в его виде и поведении – он пал ниц к ее ногам и произнес:

– Мой меч принадлежит вам. Моя жизнь принадлежит вам. Мое сердце принадлежит вам. Моя кровь, и мое тело, и мои песни – все принадлежит вам. Я буду жить и умру по вашему приказу, прекрасная королева.

– Тогда живи – и сразись за меня этой ночью.

– Это неразумно, моя королева. – Сир Джорах устремил на Даарио холодный, тяжелый взгляд. – Лучше оставить его здесь под стражей, пока битва не будет выиграна.

Дени подумала немного и покачала головой.

– Если он отдаст нам Ворон-Буревестников, внезапность атаки обеспечена.

– Но если он нас предаст, с внезапностью можно проститься.

Дени снова посмотрела на Даарио, и он улыбнулся ей так, что она вспыхнула и отвернулась.

– Он не предаст.

– Откуда вы знаете?

Она указала на куски горелого мяса, пожираемые драконами.

– Я назвала бы это доказательством его искренности. Даарио Нахарис, пусть твои Вороны будут готовы ударить на юнкайцев сзади, когда мы начнем атаку. Сумеешь ты благополучно добраться назад?

– Если меня остановят, я скажу, что ходил в разведку и ничего не видел. – Тирошиец поклонился и вышел, но сир Джорах задержался.

– Ваша милость, – сказал он прямо в лоб, – это ошибка. Мы ничего не знаем об этом человеке…

– Мы знаем, что он отменный боец.

– Отменный болтун, вы хотели сказать.

– Он привел нам Ворон-Буревестников. – «И глаза у него голубые».

– Пятьсот наемников, чья верность более чем сомнительна.

– В такие времена всякая верность сомнительна, – заметила Дени. «И мне предстоит пережить еще две измены: одну ради золота, другую ради любви».

– Дейенерис, я втрое старше вас и знаю, как способны лгать люди, – сказал сир Джорах. – Доверия достойны очень немногие, и Даарио Нахарис к ним не принадлежит. У него даже борода крашеная, а не настоящая.