Булава скифского царя
Шрифт:
Одноухий отказался, сославшись на боль в руке. Семеро лучников выстроились в шеренгу. Первый выстрел и определил победителей. Остальные выстрелы не поразили цель. Стрелы троих воинов достигли столба, но не удержались в дереве и упали. Две — оцарапали кору и, лишь, Крей и молодой Азик, старейшина своего рода, попали в столб. Ассей был удовлетворён результатом. Он обвёл орлиным взором присутствующих и закричал.
— А теперь мой народ и мои гости, в напоминании о ольвийском выстреле Одноухого. Приглашаю всех желающих. За победу — отдельный приз!
Об этом легендарном выстреле знали многие, если не все скифы. Ни одно из состязаний лучников не обходилось без этого. Кульминационный
Это произошло много лет назад, когда грекам, под командованием Зопириона не удалось овладеть Ольвией. Не помогли и штурмовые орудия. На помощь Ольвийскому владыке Клеониду пришли союзники-скифы. Тогда, всё и произошло.
Ассея, казалось, ничего не могло спасти. В окружении четырёх греческих всадников, он не успевал отражать удары. Один из мечей вот-вот упадёт на голову Ассея. Воины не успевали на помощь своему царю. И тут раздался свист стрелы. Под македонцем рухнул конь. Меч, лишь скользнул по плечу Ассея. Падая, конь зацепил другую лошадь, тем самым, решив все вопросы. Стрелком был Одноухий. В том, сражении скифы во главе с царём Атонаем наголову разгромили армию Зопириона, полководца великого Александра. Остатки пятнадцатитысячной греческой армии бежали через Тирский мост и Фракию домой. В том сражении был тяжело ранен Одноухий. Затем следы героя потерялись, а память осталась.
— Крее, Азике — я приму участие в состязании, вы — готовы?
— О да Ассее, это честь для нас — ответили ободрённые победители.
— Тогда на коней и, — вперёд. Награда ждёт одного из вас! — Ассей вздыбил своего коня и первый, помчался к цели.
Все три стрелы поразили цель, но лишь одна попала в очерченный, на уровне груди круг. Один из распорядителей состязаний, находившийся у столба, вынул стрелу и поскакал к гостям. Напряжение достигло апогея. Не менее зрителей волновались и лучники. Всадник высоко поднял стрелу и закричал — У жеребёнка появился новый хозяин. — Словно испытывая терпение гостей.
— Говори, кто? Кто? — ухнула разом толпа гостей.
— Победитель — Крей! — Царь одобрительно хлопнул тысячного по плечу. — Я рад за тебя, Крее. В этот раз победил ты. Я приглашаю тебя, Одноухого и Азика к моему столу у самых почётных гостей. К тебе, Азик у меня есть разговор, но не сейчас, а во время трапезы. Пора начинать праздник.
— Погоди, Ассее. — попросил Одноухий. — Спасибо тебе мой царе, мы с женой уж не надеялись. Ты спас моих сыновей от смерти, а мою семью от проклятия и позора. Разреши мне присоединиться позже.
— Как тебе будет удобно Одноухий, но помни: сыновьям твоим — одну и поллуны, лучше не показываться на глаза скифам. Не ровён час. — С этими словами Ассей пришпорил коня.
Любопытные провожали героя дня. Одноухий отвечал на приветствия кивком или улыбкой, а где-то внутри сидела боль, нестерпимая боль. Многие из сколотов, впервые видели героя Ольвии, но не все одобрительно провожали его. Будь, Одноухий повнимательнее, заметил бы пару злых и ненавидящих глаз. Горбоносый вещун был вне себя, от накатившей злобы, а ещё больше от своего бессилия что-либо предпринять. «Нужно было сжечь их вчера», злобно прошипел он и скрылся в толпе ликующих в преддверии праздника скифов. Тем временем Одноухий направился к родственникам, чью могилу разграбили сыновья. К своему немалому удивлению, заметил, но не подал виду: в глазах оскорблённых не было больше той злобы, что накануне. Он подошёл и попросил прощения у старейшины рода. Тот несколько смягчился. — Одноухий, я прощаю твоих
детей, но клянусь Папаем, ещё вчера, я убил бы их обоих собственноручно. Пусть будет так, как решил наш царь. Через полторы луны, я жду твоего старшего. Мстить ему никто не будет, а работы у меня много.У кибитки ожидала в нетерпении вся семья. — Деда! — завопил от радости внучок и бросился на шею. — Научи меня ольвийскому выстрелу, я хочу быть как ты.
— Научу, — прошептал Одноухий. — А сейчас, иди, поиграйся. — Довольный собой внук схватил лук, смастерённый дедом, и побежал хвастаться. Сыновья, опустив головы, молчали. Отец, не говоря ни слова, вынул плеть. Рука не успела устать, когда раздался крик царя.
— Мой народ! — Одноухий громко выругался. — Ану, в кибитку и не показывайтесь.
— Отец, извини — еле слышно проговорил старший. — Я…хотел, как лучше.
— Ладно, будет.
— Отец, прости. — Одноухий смягчился.
— Идите, мать покормит вас и, не забудьте… А ты, мать, налей им по рогу вина. Как-никак праздник.
— МОЙ НАРОДЕ! — закричал Ассей во всю мощь лёгких, взорвав тишину. — МОЙ НАРОДЕ!
Скифы, как один поднялись и умолкли.
— Я пригласил вас разделить мою радость. Трапеза готова и ждёт вас. У меня родился сын!
— Ассее, как ты назвал его, скажи нам, — выкрикнул один из впередистоящих и все приглашённые, как один, завторили.
— Скажи, скажи Ассее! — Царь Меотиды поднял высоко ребёнка. Тот перестал плакать, любопытство взяло верх. Перед малышом качалось живое многоголосое море людей. Он повертел головкой из стороны в сторону, вытянул ручку в сторону «моря» и засмеялся. Смех сына поддержал густой бас отца и собравшийся народ. — Я дал имя вашему будущему царю. — Скифы как один умолкли, боясь пропустить или не услышать. — Имя простое. Оно родилось в свисте стрел, звоне мечей и в умении ваших трудолюбивых рук… Рус — вот его имя и, сегодняшний пир в его имя. — Ассей передал малыша жене — Тане и добавил. — И в твою честь. — Молодая женщина зарделась от нахлынувших чувств.
— Муже, мне можно быть здесь, рядом с тобой?
— Ты ещё спрашиваешь, Танка, — захохотал царь. — Не можно, а нужно — оставайтесь с Русом.
Пир был в разгаре. «Молоко» кобылиц и вино развязали языки гостей и скифов. Диск слепящего неумолимо катился к западу, чтобы завтра вновь родиться где-то далеко за сарматией и иньской страной, где живут жёлтолицые и находится край ойкумены и край всего живого.
Гомон не стихал. Роды обсуждали решение царя о грабителях могил. Изредка вспыхивали, то тут то там, стычки среди молодых и горячих голов степных богатырей, но до кровопролития не доходило. Старейшины родов быстро пресекали зарвавшихся и хмельных парней. Младший сын Перисада, царя Боспора, (половина Крыма) пятнадцатилетний Нритан всё пытался выведать у Ассея. — С-скаажи мне, п-почему не прихал-л-ик Зиммеллих. П-почему?
— Я отвечу тебе, Нритане — перебил молодого царевича посланец царя всех сколотов, Атоная.
— Зиммелих поехал к Тане, на Торжище. Его послал Атонай.
— Почему ты не сказал мне сразу — вмешался Ассей. — Сколько с моим братом воинов?
— Около тридцати, Ассее. Зиммелих отправился за подарком твоему сыну и… ещё по кое-каким делам.
— Не понял, сколе. По каким делам? — Посол приложил палец к губам и таинственно зашептал.
— Ч-что ты ш-шепчешь. — вмешался Нритан, а молодой царь Будинов навострил уши. Имя Зиммелиха не могло оставить равнодушным Дрона. Одна из целей его приезда к Ассею была встреча с Зиммелихом. Посол продолжил, теперь погромче. Сидящая рядом скифская знать притихла. Умолк и Крей, беседовавший с главным вещуном — Строком.