Чтение онлайн

Кир вроде бы едва слышно, но очень членораздельно и угрожающе повторил:

— Я сказал: «КАЖДОМУ… ДВАДЦАТЬ… КРУГОВ»! Бегом марш!

— Ускоряемся, — посоветовала я Лайзе и Эллен.

— Вот это он даёт, — восторженно прошептала последняя.

— Ага, — буркнула Лайза, оглядываясь на толпу догоняющих. — Теперь нас будут «любить» ещё больше.

Условные кавычки девушка изобразила четырьмя пальцами.

Я несогласно мотнула головой.

— Не все ополчатся на нас. Мы их за собой на полигон не приглашали. Большая половина этой массы всё же обладает зачатками разума, хоть и ведётся на подначивания

недалёких наследников высшей знати. Сейчас они на себе испытают, каково нам было всю эту жуткую неделю! И знаете что? Мне их вообще не жалко. Чтобы гнобить кого-то, много ума не надо. А вот чтобы побывать в чужой шкуре — другое дело.

— Да, Верин. Ты права.

Бут весело подмигнула.

— Заодно и узнаем, кто из этих дохляков обладает извилинами. Двадцать кругов — это немало. Даже пятый курс боевиков столько не каждый день бегает…

Мы завершили спринт и застыли у окраины полигона, любуясь на внешнюю дорожку, по которой ползли уже второй круг наши болезные зрители.

У стартовой черты с грозным видом стоял ректор.

Я поймала его прищуренный взгляд и медленно кивнула.

Хотелось выразить вампиру благодарность за то, что он изменил объект для недовольства и не стал меня отчитывать за штаны.

Судя по Киру, он понял.

Ректор перевёл взгляд на бегущих студентов и вяло усмехнулся, когда девушка чуть не пропахала носом землю, запутавшись в полах своей длинной юбки.

«Кажется, спортивная форма для нас с девчонками не изменится».

Окончательно восстановив дыхание, Эллен усмехнулась:

— Я так понимаю, одним бегом нам теперь не ограничиться?

— Однозначно, — я утвердительно кивнула. — Пока наших зрителей подвергают моральной порке, мы должны держать образ боевичек до конца.

— Поэтому… на турники?

Хадсон нетерпеливо подпрыгнула на месте. Ей, дочери военного, обожающего тренировать свою дочь в свободное от службы время, не понять наших с Лайзой несчастных вздохов. Даже Бут секция с тренажёрами доводила до исступления. Особенно высокий почти с три метра забор, на который даже наши сокурсники мальчишки взбирались со скрипом в зубах. Поджидающий с той стороны ров грязи убивал во мне веру в себя. Я так и не смогла за всю неделю спрыгнуть вниз, ненавидя грязь всеми фибрами души. Прекрасно понимаю, что вязкая земля нужна для смягчения прыжка, но ничего поделать с собой не могу.

Я тяжело вздохнула, смиряясь, что сегодня придётся прыгнуть.

Сопящие на всё поле целители и артефакторы, постоянно поглядывающие в нашу сторону — лучший аргумент для борьбы с самой собой.

Комплекс тренажёров больше напоминал полосу препятствий рыцарей, ну или других каких воинов, фильмы о которых я изредка, да поглядывала на досуге.

Гуляющее бревно с шипами, брусья, забор, сбивающие с узкого горизонтального бревна мешки, вылетающие с таинственной периодичностью стрелы с тупыми наконечниками — всё это предстояло пройти здесь и сейчас! Благо, что не с требовательной победой и красивым изяществом. Показная трудность будет только полезна. Показать, как нам сложно, самое то для выскочек, которым предстоит испытать в полной мере на себе хотя бы выносливость боевиков, бегая по кругу целых двадцать раз!

«Всё-таки, какой Кир мудрый! Рядом с ним хочется стиснуть зубы и идти вперёд сквозь шторм. Простым языком — хочется

стать сильной. Да, мне раньше казалось, что я и без того сильная. Независимая современная женщина. Но, только познакомившись с ним, я осознаю, что сила не в способности отвечать за себя. Сила — это умение отвечать за многих».

Мы с Лайзой падали и поднимались, но упорно следовали за Эллен, успешно преодолевающей одно за другим испытание полосы препятствий. Ловкость Хадсон вызывала зависть, и я завидовала, с улыбкой получая удар за ударом от снарядов и упорно поднимаясь снова.

Бут позади меня стонала, ругаясь в голос, пока я не зависла на высоком противном заборе. Тут Лайза обогнала меня, свесившись в сторону рва и спрыгнув в грязь.

Я поморщилась. Мысли о бегающих неподалёку насмешниках, которым давно не смешно, уже улетучились.

— Ну? Прыгай, Джером.

— Я… — ухватившись пальцами за перегородку, скривилась. — Это ужасно.

— Да хватит бояться! Ты уже давно грязнее этого рва. Столько вываляться! Красотка! — Эллен громко засмеялась, отряхивая со своей идеально чистой формы невидимую пылинку.

— Противная, — поморщилась я, посылая брюнетке свой фирменный укоризненный взгляд. — Погоди… вот доберусь я до тебя! Заобнимаю до смерти. Будешь тоже… красивая.

Эллен деланно вздрогнула, демонстрируя притворный страх.

— Нет. Только не это!

Лайза громко захохотала.

Шуточки помогли мне расслабиться и справиться с неприятными ощущениями.

Я спрыгнула, входя с чвакающим звуком по самые колени в примерзкую грязь.

— Фэээ…

Хихиканье девочек подзадоривало.

Разгребая месиво, выбралась на твёрдую почву.

— Где моя награда?

— Не буду я с тобой обниматься! — Фыркнула Эллен, еле справляясь с душащим её смехом.

Я бросилась вперёд к вредине, у которой только брюки оказались запачканы в виду неизбежного прыжка. Чтобы избежать рва, необходимо применять заклинание перелёта, а мы только начинаем свой путь на поприще магии. Так что тут без вариантов.

Заручившись поддержкой Лайзы, вместе мы свалили Эллен и принялись щекотать, сами смеясь до колик. В итоге: мы, довольные с Бут, как кошки, и Хадсон — вся извазюканная в грязных разводах, хуже нашего.

А внутри такая эйфория!

Обнимать друга и получать тепло в ответ — это невероятно круто! Жаль, что в моём современном мире люди почти изжили это чувство, заменив его на неизбежное общение с родственниками. Остальное их время было беспощадно украдено приложениями гаджетов, где они якобы общались с «друзьями», по сути являющимися незнакомцами.

Мы поднялись на ноги, помогая друг другу и не переставая смеяться.

— Козюли, — оценила наши старания Эллен, косясь на кончик своего носа и пытаясь стереть с него особо примечательный развод.

Хадсон улыбалась от уха до уха.

— На полосу я сказал! — рявкнул Маккей где-то поблизости.

Я вздрогнула вместе с подругами.

За дружеской вознёй мы совсем забыли о господине ректоре и его жертвами — нашими особо злостными сплетниками.

Я обернулась, радуясь, что мы уже на финише полосы препятствий.

Хуже всех выглядели девушки-артефакторы. Зарёванные, грустные… мне даже их жалко стало, если бы не поджимающая губы северянка, упорно выполняющая приказы ректора через боль.