Бухгалтер
Шрифт:
Василий ставит рукоять на «стоп», осторожно направляется к каюте — вдруг возле девушки еще какой дурак есть! Медленно приоткрыл дверь. Алика сидит в кресле, руки и ноги замотаны узкими лентами пластика. Кресло поставлено так, чтобы девушка смотрела в иллюминатор. Лицо белое, губы искусаны. Василий быстро шагнул, осматривая каюту — никого. Девушка продолжала тупо смотреть на далекий горизонт, совершенно не обращая внимания на вошедшего. Это задело Барабанщикова, который, вообще-то, рассчитывал на другой прием.
— Как путешествуется, мадмуазель? — произнес голосом оскорбленного аристократа. — Позвольте присесть?
— Вася, ты как сюда попал?! — глаза девушки округлились так, что показалось, выпадут.
— Нет главнее вопроса, — буркнул Василий и громче: — Через дверь!
Сунул пистолет за пояс и стал рыться в вещах, чтобы найти хоть плохонький нож — рвать пластик зряшное дело. Алика молча смотрела, не в силах выговорить
— Тихо, тихо, мы живы-здоровы … пошли на солнышко. Не реви, а то серый волк услышит!
Поднявшись в рубку, Василий оглядел горизонт. И чуть было не швырнул ревущую в три ручья девушку на пол — баркас с пиратами уже метрах в тридцати от яхты! Стоявшие на палубе оборванцы загалдели, показывая на них грязными пальцами. В руках появились автоматы. Не раздумывая, подхватывает девушку, почти бросает на пол под стенку. Хватает лежащий рядом автомат. Не давая опомниться пиратам, длинными очередями расстреливает всех на палубе. Алика ощутимо гупнулась об пол мягким местом, прикусила кончик языка. Не успела понять, что случилось, над головой загрохотало и горячие гильзы звонко запрыгали вокруг. Рядом стоит Василий с автоматом, из ствола вырывается сноп огня, от грохота выстрелов раскалывается голова. Автомат лязгает и замолкает. Неуловимо быстрым движением Барабанщиков меняет магазин и снова длинные языки пламени с грохотом извергаются в море. Слезы незаметно высыхают. Девушка зажимает уши руками от невыносимого шума. «Ну да, бухгалтер. Или аудитор»? — мелькнула мысль.
Пираты бросились врассыпную, как только увидели оружие в руках неизвестного на яхте, но поздно. Баркас деревянный, прятаться от пуль некуда. Старые борта рассыпались в труху, в воздух полетели щепки, клочья тряпок. Каждая пуля нашла цель и не одну — насквозь пробивали тщедушных пиратов, деревянную обшивку и застревали в моторном отсеке. Через полминуты на окровавленной палубе не осталось никого. Баркас по инерции продолжал двигаться, мягко ткнул бортом. Барабанщикову показалось, что кто-то шевелится за тюками тряпья. Снова сменил магазин и еще секунд двадцать молотил палубу в пыль. Раскаленный автомат летит в сторону, Василий прыгает на баркас. Собрал оружие, перебросил на яхту. У одного убитого обнаружил гранаты. Бросил одну в трюм. Успел захлопнуть люк, как рвануло. Взлетели обломки пополам с водой. Барабанщиков перепрыгнул на яхту, ладонь ложится на рукоять газа, двигатель набирает обороты, судно идет в море.
Алика обалдело сидела на полу среди разбросанных гильз. Василий бережно поднимает девушку, сажает в кресло.
— Как дела? Я тут пострелял немного в плохих ребят. Заметив, что она не реагирует, крикнул:
— Алика, очнись! Рано в транс впадать, мы еще не выбрались! Девушка подняла глаза, что-то дошло. Тихо спрашивает:
— Что это было?
— Похищение, — бодро принялся объяснять Василий. — Похищение с целью получения выкупа и ограбление всех прочих, не представляющих ценности, пассажиров. Не волнуйся, все позади. А теперь прости, мне надо за руль.
Индикатор уровня топлива показывал почти полные баки, но беда в том, что Василий не представлял, куда плыть. На яхте не оказалось компьютера, который через спутник точно определяет точку нахождения судна и автоматически прокладывает курс, стоит только указать пункт прибытия. Вокруг ничего, ни островов, ни скал, ни малейших признаков суши на горизонте. Ориентиром могло служить только солнце. Василий вспомнил, что на рассвете, когда пираты напали на корабль, восход был слева по борту. Значит, судно шло на юг, в Александрию. Раз так, то и им надо строго на юг. Все-таки пираты не нападают на суда далеко в море, а грабят у побережья, чтобы в случае опасности скрыться на берегу. Василий повернул на юг, закрепил штурвал и повернулся к девушке. Увидел, что Алика все еще ошалело осматривает яхту, стреляные гильзы, рассыпанные по полу и два автомата в углу.
— Тихо, тихо, не волнуйся, — снова заговорил он, стараясь держать голос спокойно и чуть насмешливо, — небольшое приключение в океане, все враги разбежались, мы одни на шикарной яхте. На корабле все живы и невредимы, я сам видел твою маму и племянника. Пираты их не убили. Только собрали барахло и убрались с корабля.
Девушка равномерно кивала, вроде как успокаиваясь. Тут Барабанщиков вспомнил о радио! Ведь на яхте есть радиоприемник! Метнулся в каюту, нашел коробку шикарного УКВ-тюнера, включил. Все станции передавали музыку, никаких сообщений о пиратах. Поискал в эфире еще — нет, играют и поют. Выключил приемник
и тотчас из динамика затараторили на турецком языке. Кто-то передавал сообщение о захвате яхты, расстреле «братьев» и что скоро утонут, спасайте! «Это с баркаса»! — понял Василий. Кто-то выжил и теперь сообщает о случившемся с тонущего баркаса. Одной гранаты оказалось мало. Дело принимало плохой оборот, сообщники пиратов хорошо знали этот район и быстро их отыщут. Спасение в том, чтобы на полной скорости уйти в море, но долго ли там продержишься? Яхта жрет солярку, как голодная свинья помои. Можно попробовать связаться с береговой охраной, но как определить свои координаты? Без них пограничники будут искать долго, намного дольше пиратов. Рассуждая вслух, он осмотрел все помещения яхты, а их только два — кухня и каюта отдыха. В двигательный отсек решил не заглядывать, пока мотор работает. Прихватил два спасательных жилета, себе и Алике — мало ли что! Ярко-оранжевый цвет окончательно привел девушку в чувство. Она со вздохом сказала, послушно влезая в жилет:— Боже мой, сколько событий за одно единственное утро! Даже не верится.
— Да, — поддержал разговор Василий, беря в руки бинокль, лежавший рядом со штурвалом, — еще девяти нет, а столько всего.
— Что ты собираешься делать? — спросила Алика. Быстро поправила волосы, одернула жилет, одним словом, окончательно пришла в себя.
— Мы в Средиземном море, дорогая, — начал издалека Барабанщиков. При слове «дорогая» девушка подняла бровь. — Это теплая лужа посреди … э-э … между Европой и Африкой. Кораблей тут много, просто стадами плавают. Наш Черноморский флот прогуливается ну и всякие там седьмые американские топчутся. О нападении пиратов уже известно и нас скоро разыщут. Немного покатаемся!
— Вась, а может, сначала с полицией свяжемся, а потом покатаемся? — предложила Алика.
— Ага, как скажешь, — согласился Василий, осматривая горизонт в бинокль.
В это время молчавшая до сих пор рация вдруг замяукала на английском: «Эй, на яхте! Стоп машина, поднять лапы и сидеть тихо. Может быть, тогда вы останетесь живы»!
Девушка вздрогнула, спросила:
— Это полиция?
— Угу, — ответил Барабанщиков, беря микрофон в руки, — щас отвечу!
Он сам не ожидал такого рыка, внезапность разозлила и он рявкнул в ответ:
— Закрой вонючую пасть, обезьяна! Это корыто мне подарили за красивые глаза, а хорек с друзьями захотели понырять. Так, без всего. Сейчас они целуют дохлого осьминога в задницу!
Барабанщиков произнес тираду громко, четко, в полной уверенности, что Алика не понимает английского.
— Какой у вас интересный диалог с полицией, Василий Иванович, особенно про дохлого осьминога, — сказала девушка, задумчиво глядя вдаль.
Василий громко кашлянул в кулак, не отрывая от глаз бинокля, пояснил:
— Это нижние чины полиции, кхе… гм… Хамы, сударыня. Плохо образованы и дурно воспитаны, м-да… а вот и они!
Протянул бинокль девушке. В мощную оптику хорошо видно четыре быстроходных катера и яхту, почти такую же, как у них, только голубого цвета. Этот небольшой отряд шел за ними, наперехват, медленно догоняя.
— Что будешь делать? — тихо, почти одними губами спросила побледневшая Алика.
— Морды побью, — ответил Василий. На мощном, большом судне он не чувствовал себя загнанным зверем. Заложил крутой, на грани допустимого, разворот и вывел яхту на встречный курс. Катера стремительно мчались навстречу, потом пошли в стороны, намереваясь взять в кольцо. Голубая яхта сбросила ход и почти остановилась. На катерах тоже сбросили обороты, полагая, что бело-желтая идет сдаваться. Экипажи слишком поздно поняли ошибку — желто-белая летела навстречу, все набирая скорость. Она явно шла на столкновение, забирая левее. Пара катеров разом повернула в сторону, но поздно — желто-белая разрубила острым носом первый. Второй мог бы уйти, но потерял скорость на собственной волне. Заминка стоила жизни экипажу, яхта с хрустом таранила бок катера, он исчез вместе людьми под днищем желто-белой. Василий сбросил ход, круто повернул, так что громко зазвенело в каюте и дал полные обороты. Яхта словно прыгнула вперед, последняя пара катеров начала быстро приближаться. Попытались развернуться, но волны, их собственные и поднятые желто-белой яхтой, помешали. Двигатели захлебывались оборотами, глохли. При других обстоятельствах завести заглохнувший мотор секундное дело, но когда на тебя прет, как взбесившийся слон, тяжелое судно на полной скорости, все по-другому. Из катеров начали выпрыгивать люди. Один все-таки удалось завести, рулевой повел в сторону, но на втором, в панике ничего не соображая, рванулись туда же. Катера ударились бортами, закрутились на месте. Время уйти еще было, но тут нервы не выдержали окончательно и люди метнулись за борт. Желто — белая с хряском раздавила последнюю пару катеров. Двигатель притих, яхта неторопливо развернулась. Раздается рев мотора, судно, задирая ободранный нос, прет, как танк, навстречу голубой…