Бросок Аспида
Шрифт:
Смех Нестерова заглушил его дальнейшие удивленные возгласы, там же потонули возмущения Забродина и Подгорного, вторивших Догничу.
– Вот это поворот! – Монстр продолжал смеяться, утирая выступившие слезы. – Не успели познакомиться, а я уже ее подчиненный. Мадам, я в полном вашем распоряжении! Или вы мадмуазель?
– Мало я встречал сталкеров-женщин, хотя, в принципе, не удивлен. – До сих пор сохраняющий невозмутимый вид Воронов сплюнул себе под ноги. – Но вот чтобы женщина Вороном командовала – такого я пока еще не допускал. Однако учитывая солидность предложения… – Он замолчал
Шебанов, до этого молча сидевший рядом с Анной, повернул голову к «колобку».
– Зебр, а ты что молчишь?
Тот пожал плечами, вперившись глазами в гладкую полированную поверхность.
– А что я должен говорить? Я подписался на это задолго до того, как вы все тут собрались. Так что я в любом случае иду до конца. И я согласен с Вороном – хотелось бы знать подробности.
– Я не об этом. – Капитан в упор смотрел на Костю. – Почему это неизвестный заказчик выбрал Анну старшей? Кто он?
– Мне-то откуда знать? – развел руками Зебров. – Я его, заказчика этого, и не видел толком. Подошел ко мне в баре, назвал сумму, дату, место, дал список, фотографию, жетон. И все, дальше с ним связь была исключительно по мобильнику, вот такими же сообщениями, как сейчас. Ах да, еще это…
Он прошел к двери склада, у которой так и торчал задумчиво молчащий Догнич. Дог сделал шаг в сторону, пропуская Костика, и тот скрылся в темноте, но спустя несколько секунд вернулся. Подойдя к Анне, «колобок» положил перед ней небольшую черную коробочку.
– Что это? – Она с опаской отодвинулась от пластикового контейнера.
Зебров склонился над столом, недолго поколдовал над крышкой; щелкнули скрытые зажимы – и высыпалось содержимое.
Спириной в первую секунду показалось, что перед ней старинные радиодетали. Она помнила, как в детстве копалась в ящиках с транзисторами, конденсаторами и еще какими-то паукообразными штучками. Их была целая куча, ощетинившаяся проволочными лапками-ножками! А отец, сидя за верстаком с окутанным клубами едкого дыма паяльником в руке, выбирал из этого хаоса нужную финтифлюшку и находил ей место в очередной своей радиолюбительской поделке.
Именно что-то подобное лежало сейчас перед ней – связка шариков-деталек с длинными металлическими хвостами, на конце каждого из которых имелся маленький зажим-замочек, напоминающий карабин из снаряжения альпинистов.
Все молча смотрели на стол. Видя недоумение в глазах Анны и присутствующих, Зебр закатал рукав куртки. Его запястье обвивала тонкая металлическая полоска, такая же, как хвосты у лежащих перед ними деталек. Концы этого хвоста сходились в шарике, плотно прижатом к внутренней стороне запястья.
– Браслет. – Он повел рукой, давая всем рассмотреть диковинное устройство с мигающим зеленым индикатором. – Тот, о котором говорилось. Когда я согласился взяться за это дело, я и на браслеты согласился. Не знаю, как он работает, но это было жесткое условие.
– Никогда таких штуковин не видел. – Шебанов склонился над связкой браслетов. – И кто же этот странный тип, которому некуда девать деньги?
Нестеров тоже поднялся, прошелся вдоль стола, задумчиво
покачивая полами пальто.– Да какая разница, кто он, заказчик этот. Мне абсолютно все равно, кто платит, если речь идет о такой сумме.
– Мне тоже нет разницы, кто платит. И за что платят, тоже нет разницы. – Догнич стукнул кулаком по двери склада. – Но почему она будет командовать?!
– Ёктыть, а кто должен командовать, по-твоему, Дог? – Зажав в зубах сигарету, Обрез выпустил струйку дыма в потолок. – Уж не ты ли?
– Да хоть кто! Если надо, могу и я! А так – вон, Монстр или Ворон. У них опыта-то побольше будет. Сгинем же все! Почему она?!
– Потому что она – Спирина. Анна Алексеевна. Дочь полковника Спирина. – Ледяной голос, произнесший эту фразу, заставил спорщиков затихнуть. Все повернулись на звук, в сторону братьев-близнецов, затем к Анне, которая быстрыми движениями пальцев водила по экрану смартфона, абсолютно не обращая внимания на разговоры окружавших ее мужчин.
– Разгром «Монумента» – это его, полковника, работа, – продолжал говорить один из братьев. – Это он готовил отряды военных сталкеров. Они, военсталы Спирина, нас и брали тогда, после зачистки реактора. Живыми брали. Больше никто не мог. А эти взяли. И он был с ними. Таким не стыдно было сдаться.
«Монументовец» замолчал, и все в комнате ненадолго погрузились в собственные мысли и воспоминания.
Догнич уже было набрал воздуха, чтобы задать вопрос близнецу, но, видимо, передумал: все знали, что спрашивать «монументовца» о чем-то – это как с камнем разговаривать. Бессмысленное занятие.
Однако второй брат будто бы услышал немой вопрос Дога и добавил:
– Полковник говорил о ней, о дочери. И за ней мы, пожалуй, пойдем.
Анна подняла голову от смартфона.
– Закончили болтовню? Все вопросы решили между собой? Теперь мне уже можно говорить? – Майор встала, отложив гаджет. – Вот и хорошо, что разобрались. А если вопросы у кого-то и остались, советую отложить их на потом.
Она подошла к Зебру, сидевшему во главе стола. Тот встал, уступая ей место, но Спирина осталась стоять, оглядывая слушателей.
– Знакомиться с каждым сейчас у меня нет времени, – продолжила женщина. – Я не сомневаюсь, что любой из вас мог бы в одиночку сделать то, что от нас требуется. Каждый имеет персональный опыт и собственные мотивы. Но мы идем командой, а значит, личное – на потом. И если мне руководить группой, то так тому и быть. Поверьте, радости от этой новости я не испытываю. Три дня – и разойдемся. После этого забудем все, как страшный сон, зато расстанемся с удовлетворением от финансового благополучия.
– Мы до сих пор не услышали конкретики, – задумчиво произнес Шебанов. – Анна Алексеевна, хотелось бы знать, на что нам даются эти три дня. Озвученная сумма, конечно, впечатляет, но все же.
– Михаил Иванович, конкретика будет. – Она видела, что большинство собравшихся находятся в некотором замешательстве. – Вот только ее, конкретику, я должна довести до сведения лишь тех, кто согласится на участие в деле. И это не моя прихоть, сами понимаете.
Анна села, подняла запястье к глазам, сверилась с часами.