Бригадир
Шрифт:
Возможно, я понятия не имею, о чем говорю.
«Честно говоря, мой отец упомянул компанию, в которой участвовали две стороны, а не крупных шишек, с которыми он встречался на следующий день. Держу пари, что встреча была трудной, учитывая ужин».
«Да, я готов поспорить. Ты помнишь название компании?»
«Что-то вроде Rossi Enterprises, но признаюсь, я отключилась».
«Ты отключилась, да?» По крайней мере, в его голосе стало немного меньше резкости.
"Да."
"Почему?"
Он должен был задать этот вопрос сейчас. Разве
Николай глубоко вздохнул. «Это не было моим намерением. Надеюсь, ты это знаешь».
«О, ты просто флиртуешь с каждой девушкой, стоящей в одиночестве на балконе? Ты также осмеливаешься трахнуть их всех?» Да, я знаю, что я перехожу границы, но это оставалось как какой-то слон в комнате.
«Не делай этого, Шантель. Не обесценивай то, чем мы поделились».
Я не осознавала, что сделала это, но он был прав. «Мне жаль. Та ночь была для меня волшебной, даже после того, как я узнала, кто ты. Я никогда не чувствовала себя так в своей жизни. Так удивительно. Так наэлектризованно». Это была правда. Не было смысла скрывать это.
«Я чувствовал то же самое».
Но между нами все равно было напряжение. Рассеется ли оно когда-нибудь? «Я не хотела быть чопорной и порядочной дочерью, ведущей себя как какая-то мафиозная принцесса, чей герой пришел мне на помощь».
«Я не герой, Шантель. Ты и так это знаешь. В ту ночь ты выглядела такой несчастной, такой неуместной».
Я пожала плечами. «Наверное, так и было. Отец никогда не спрашивал меня, чего я хочу, и его это, похоже, не волновало. У меня всегда было чувство, что он собирается заставить меня вступить в какой-то безумный брак по договоренности с каким-то стариком, чтобы создать какую-то финансовую империю. Может, моя мать не позволяла ему этого. Я не знаю».
«Это не похоже на Виссаряна».
«Возможно, ты не знаешь его так хорошо, как тебе кажется. За последние несколько лет он сильно изменился. Стал более отстраненным. Более... погруженным в себя. Было больше деловых встреч, больше стресса. Он и моя мать ссорились. Это было не самое веселое время, но я заканчивала аспирантуру и, честно говоря, делала все возможное, чтобы не выходить из дома».
Он снова задумался. «Ну, на данный момент тебе не о чем беспокоиться».
«Полагаю, нет. Есть ли успехи по предателю внутри вашей организации?»
«Нет. Я могу ошибаться. Это может быть очень старый враг. Есть несколько переменных».
«Расскажи мне о своей жизни», — предложила я, похлопав по стулу рядом с собой.
Он рассмеялся. «Все эти восхитительные подробности?»
По крайней мере, он подошел и сел рядом со мной, повернув свой стул так, чтобы он мог смотреть на меня. Тусклое освещение было впечатляющим, позволяя наблюдать за звездами, и в то же время обеспечивая достаточно света, чтобы наслаждаться тем, с кем вы разговариваете.
«Мечты. Надежды. Что угодно».
Я чувствовала, что никто никогда не задавал ему этот вопрос. У меня также было отчетливое ощущение, что он никогда ни с кем не был близок.«Я родился в этой жизни, Шантель. Так же, как и ты. У меня были мысли, как у любого ребенка. Я хотел стать астронавтом и торговым моряком в какой-то момент. Я был просто ребенком. Но как только жизнь представилась мне, я не мог оглянуться назад. Это не то, что ты делаешь, когда рождаешься в мире Братвы».
«Но Вадим — не член семьи».
«Нет, но ты права в том, что различные союзы формируются, часто только с помощью деловых сделок. Так и произошло. Мой отец в итоге заключил одну с отцом Вадима. Они работали вместе много лет, пока Вадим и я не стали друзьями». Николай изучал меня, явно задаваясь вопросом, зачем я копаюсь в его прошлом.
Может быть, он не понимал, как сильно я хотела узнать о нем все. Хорошее, плохое и, если нужно, уродливое. «И ты не возненавидел это?»
«Нет. Страшные истории, которые ты, возможно, читала или видела в фильмах, не всегда правдивы. Мне повезло, и Вадиму тоже. Мы выросли с отцами, которые очень заботились о своих семьях. Мы выросли. Мы взяли верх».
«А как же Дэмиен?» — спросила я. «Ты хочешь, чтобы у него была такая же жизнь?»
«Очень хороший вопрос, и он меня беспокоит. Нет. Я бы предпочел, чтобы он выбрал свой мир, свою профессию. Все. Но он никогда не сможет выйти из тени того, кто я есть. Так это работает. Это всегда будет мишенью на его спине».
«Так грустно, но я понимаю. Может быть, поэтому я так старалась жить нормальной жизнью. Что бы это ни было нормально».
Он глубоко вздохнул, взглянув на небо. «Подойди сюда на секунду».
Вставая, он протянул руку, как джентльмен, и потянул меня к перилам. «Что я должна увидеть?» — спросила я.
«Посмотрите на звезды. Они яркие. Они прекрасны. Они часть неизведанного мира, о котором люди мечтают уже сотни лет. Иногда наблюдатели за звездами верят, что получают нужные им ответы. Может быть, о любви всей их жизни или о работе, которую они ищут. Это дает им надежду, нечто иное, чем религия или семейные ценности. Так же, как я хочу, чтобы мой сын стал тем, кем он хочет быть. Я думаю, что ты тоже можешь и должна быть такой».
«Но у меня на спине всегда будет мишень».
«Да, но со временем их станет меньше».
Я бросила на него взгляд. Он был так близко, его тело было горячим. Я так хотела, чтобы он взял меня в свои объятия, поцеловал меня, как если бы от этого зависела его жизнь. Каким-то образом я чувствовала, что сегодня он был в основном занят делами, тревога тяжким бременем лежала на его плечах. «У меня много желаний, и всегда было. Я была ребенком, потерявшимся в книгах и мечтах. Фантазиях, я полагаю, ты бы их назвал. Моя мать смеялась надо мной, но мне было все равно. Заперта как Рапунцель, они не оставили мне возможности делать что-то еще».