Чтение онлайн

– Фонарь, Туа-Туа, - проговорил он чуть слышно.

– Ага, из красного стекла!
– прошептала Туа-Туа в ответ.

Глава двадцать шестая

БАЛКА ГНИЛАЯ, МИККЕЛЬ!

В половине восьмого Петрус Миккельсон все еще не вернулся домой. Никаких белых коней не было видно.

Плотник лег спать: пешие переходы и усиленные размышления утомляют моряков. Бабушка Тювесон сидела на крыльце и чистила рыбу на ужин. Миккель и Туа-Туа пыхтели за домом, силясь оторвать от стены приставную лестницу, и были только рады, что бабушка занята.

–

И хорошо, - сказала Туа-Туа, - не будет голову себе ломать. Как думаешь, плотник догадался?

– Не, - ответил Миккель.
– Отец, кроме нас, никому не говорил про ларчик. Плотник подумал, что это тоже загадка... Поднимай вот здесь. Ух, и тяжелая!..

Туа-Туа совсем запыхалась.

– Ни за что не дотащим.

– А хуже всего, бабушка разворчится, когда увидит, пыхтел Миккель.
– Да и все равно она не выдержит. Лучше влезу по стене, а дальше - по балке.

– А после?

– После - увидим, - ответил Миккель.
– Пойду веревку возьму. Ты пока поговори с бабушкой. Встретимся у часовни. Через четверть часа, ясно?

Туа-Туа пошла говорить с бабушкой, а Миккель раздобыл веревку. Она была длинная, восемь метров, обернута пять раз вокруг заморского сундука. Он спустился на кухню, шмыгнул мимо Боббе, который сладко храпел на полу, и вылез в окно, чтобы избежать расспросов.

Туа-Туа уже сидела под кораблем и смотрела вверх:

– Высоко, Миккель.

– Ничего, лишь бы балка выдержала, - ответил он, поправляя веревку на плече.
– По стене влезть ничего не стоит, вон какие щели между камнями... Ну-ка, пособи. Начало - самое трудное.

Туа-Туа пособила. Миккель мигом вскарабкался на стену и пополз вдоль балки к цепочке, на которой висел кораблик. Фонарь казался в лучах вечернего солнца красным как кровь.

– Боженька, сделай так, чтобы это был ларчик!
– шептала Туа-Туа.
– Стеклянный ларчик, а в ларчике деньги. Сделай, чтобы Миккель не убился... Ой! Ты не сорвись, Миккель!..

– И то чуть не сорвался, - пропыхтел сверху Миккель. Балка гнилая, жуть как трещит.

– Может, лучше попросим плотника, а, Миккель?

Миккель потряс головой. Он добрался до цепочки, лег на живот и заглянул в кораблик.

– Гнездо есть, - сообщил он.
– А птенцов нету.

– Улетели, ясно, - сказала Туа-Туа.
– Ну, а?..

– Как будто он, - ответил Миккель.
– Во всяком случае, красный, и величина подходит, вот только...

Он сел верхом, обмотал веревку вокруг балки и завязал узел покрепче.

– Может, лучше срубить длинный шест и попробовать снизу сшибить?
– переживала Туа-Туа.

– Чтобы он разбился?
– сказал Миккель.
– Ну, я пошел! Плюнь через левое плечо.

Он медленно заскользил вниз по веревке. Балка трещала. Солнце спряталось в облако, стало смеркаться.

– Вдруг... вдруг она переломится, Миккель?

Миккель не ответил. Он уже поравнялся с корабликом.

Балка трещала: "скрип, скрип..." Теперь нужно отпустить

одну руку, чтобы извлечь ларчик.

Если только это и в самом деле ларчик.

Миккель простонал:

– Е-есть... Туа-Туа. Кажется...

– Он или не он?

– По-похоже, Туа-Туа! Очень уж крепко сидит...

Балка щелкнула. Туа-Туа ойкнула, зажмурилась и закрыла рот рукой.

– Прочь!
– закричал Миккель.
– Чтобы тебя не пришибло, если полечу!

Две секунды... три, четыре... Туа-Туа вздохнула. Миккель полез вверх по веревке. Корабль остался без фонаря.

Еще полметра... Миккель перекинул негу через обугленную балку. Раздался громкий треск, корабль закачался, как в шторм.

– Сиди тихо, Миккель!
– в ужасе завопила Туа-Туа.
– Не шевелись!

Миккель замер неподвижно верхом на балке. Прошло несколько минут.

– Уйди, Туа-Туа!
– вымолвил он наконец.
– Попробую еще раз, он у меня в кармане.

Миккель стал подтягиваться к стене медленно-медленно. Когда осталось всего два метра, балка лопнула. Она переломилась возле самой цепочки. Один конец с грохотом рухнул на пол рядом с ТуаТуа. Второй - с Миккелем и кораблем - повис, наклонившись, в воздухе.

Туа-Туа смотрела, как Миккель, цепляясь пальцами и коленями, сантиметр за сантиметром ползет по обломку.

Ближе... ближе...

Миг - и он уже сидит на стене. Ух! Можно передохнуть. Руки Миккеля дрожали, но он победно улыбался и гнал надоедливых комаров.

– Как фонарь?!
– взволнованно крикнула Туа-Туа.
– Не потерял?

Миккель поднял в руке что-то красное. Солнечный луч пронизал облако и заиграл на блестящей поверхности.

– Это не фонарь!
– закричал он в ответ.
– Это ларчик, весь деньгами набит!

Глава двадцать седьмая

ЧТО МОЖНО НАЙТИ В ДУПЛИСТОЙ ЯБЛОНЕ

Миккель сидел на крылечке постоялого двора и ждал.

До чего тихо на дворе. Над заливом сгустились сумерки, и бабушка затопила печку: май у моря прохладный.

Дверь открыта; слышно, как Боббе ворочается во сне и щелкает зубами, гоняя блох. Ульрика убежала в лес. Плотник спит. Чем-то занята сейчас Туа-Туа? Должно быть, сидит дома на кухне и рассказывает учителю Хартвигу Эсбергу про красный корабельный фонарь, который был вовсе не фонарь, а...

Хотя нет: ведь они оба поклялись держать язык за зубами! Даже землю ели. А уж коли Туа-Туа поклялась...

Миккель поглядел на лодочный сарай и подумал о Симоне Тукинге, которому так никогда и не видать Африки.

Что ни говори, он делал замечательные кораблики, и все -" с красными фонарями. Даже на обгоревший кораблик в часовне фонарь приспособил, хоть и не сам его делал.

И какой фонарь! Миккеля бросало то в жар, то в холод.

Он радовался и в то же время грустил. Больно подумать, что Симон никогда больше не будет сидеть на пороге сарая, строгать чурочки, расчесывать бороду и толковать об Африке.