Бремя империи
Шрифт:
— Семь-один, цели в моем секторе уничтожены, часть сил перенаправлена на зачистку центрального сектора!
— Три-один, заканчиваю зачистку, целей, опасных для вертолетов, не наблюдаю…
— Четыре-один… — зачастили пулеметы, связь оборвалась…
Эфир замолчал…
— Четыре-один, на связь!
— Один-один, перехожу на левый фланг. Кто видит, что происходит, — доложите!
Но доклад пришел уже тогда, когда Один-один и сам все увидел — лодка не горела, там нечему было гореть. Просто она мертво покачивалась на воде — и это было самое страшное…
— Я Пять-один, нахожусь на контейнеровозе! Лодка-два выведена из строя! На палубе чисто!
— Вижу. Заканчивайте
Десант. Наземная группа
Ночь на 01 июля 1992 года
Центр города
Для того чтобы выйти на снайпера, выйти на позицию, откуда можно выстрелить, глупо идти вперед, лучше всего — идти назад, по своим же следам. Выйти, сделать круг — в развалинах вряд ли заметит, найти позицию — и ждать. С того здания он, скорее всего — не уйдет. А если и уйдет — можно считать, что впереди зачищено, подать сигнал «чисто», занять позицию и ждать. Как он проявится — так и отправить его к Аллаху. Скольких из наших успеет отправить к Аллаху он при таком раскладе — то уже опять-таки одному Аллаху ведомо. А как, думали, на снайперов охотятся? В том числе и на живца, если по-другому не получается.
Винтовку я закинул за спину, подтянул ремень — в этих развалинах при возможной внезапной встрече с противником она никуда не годится — нужен автомат. Он у меня и был сейчас в руках — та самая трофейная «MASADA». Поскольку ползти здесь ну никак не получится — пригнувшись, перебегаю от одного укрытия к другому. Пахнет гарью, газом, почему-то и дерьмом — как будто канализацию разрушили и все дерьмо хлынуло в город. Под ногами хрустит битый кирпич, где-то попадается и мягкое.
Воняет…
По мне никто не стреляет. Нет, конечно, пули летают — но я умею отличать, когда конкретно в меня, а когда просто лупят, простреливая подозрительные места или даже просто так, изгоняя стрельбой собственный страх. Когда пуля с чвяканьем попадает во что-то рядом — уже и внимания не обращаю…
Самое опасное — улица. Верней, проулок, неширокий, как и многие в Бейруте, — если по обе стороны машины припаркованы, то проедет только одна машина. Ночью так и бывает — заехал в проулок, машинами заставленный, а навстречу тебе еще один такой же едет, дальним светом светит, клаксоном завывает. Бывало, что и до стрельбы такие вот ночные встречи в дурных кварталах доводили…
А теперь… А теперь все те лакированные красавцы — город богатый, деловой, тут «Даймлер» за средненькую машину считается — обгорелыми остовами запрудили переулок… Искореженные пулями и взрывами, обгорелые кузова, до корда выгоревшие шины, дотлевающие угольки в салоне…
Кукареку!!!
Я аж залег, упал прямо на камни — только собирался идти, и на тебе…
Кукареку!!!
Это откуда вообще? Крыша, что ли, едет уже?
Но проверить надо. Что это за «кукареку» такое…
Пошел правее, выполз из развалин в прогал между домами — тоже все кирпичом битым завалено, да чем попало — мало чем от развалин отличается. Но ползти проще, хоть поверхность тут относительно ровная.
Кукареку!
Глазам своим не верю — и в самом деле петух. В Бейруте бойцовый петух иногда продавался на базаре по цене малолитражки, а петушиные бои — одно из любимых развлечений в мусульманских кварталах. Да и вообще с приходом русских на Востоке петушиные бои превзошли по популярности даже скачки — все дело было в том, что с выигрышей на скачках взимался пятидесятипроцентный налог, государство за этим строго следило. А
за петушиными боями с такими же денежными ставками — попробуй-ка уследи…Кукареку!!!
Вот разорался-то. Радуется, что выжил? Клетка стоит на одном из балкончиков — чудом уцелела птица. Старомодная такая клетка, круглая…
Реально — чудо. Даже знак какой-то.
Интересно, какой…
Надо идти…
Извиваясь, как змея, прополз немного по чему-то, когда-то бывшему тротуаром, заполз за машину — крупный, на вид почти квадратный внедорожник из САСШ, как и все машины на этой улице, обгоревший, простреленный и на спущенных шинах. Стоит он очень удачно — пол-улицы перекрывает.
А пол-улицы — нет…
Осторожно поднялся, прижался спиной к еще теплому, шершавому, покрытому гарью металлу, в последний раз огляделся.
Сейчас — или никогда…
Решился — бросился вперед, метровыми прыжками, последний прыжок, уже падение — я завалился за противоположный ряд машин. И уже в падении, в коротком, на миг, полете я услышал, почувствовал — то самое.
Эта — моя…
Вот эта пуля — разминувшаяся с моей буйной головушкой буквально на пару сантиметров, точно была — моя. Пролетев совсем рядом, она с глухим стуком ударилась о кузов машины…
Снайпер…
И все-таки он просек, куда я пошел. Просек, что попытаюсь его обойти. Просек даже, где именно я попытаюсь пересечь проулок — конечно же, в самом узком месте, там, где второпях припаркованная машина его почти напополам перекрывает. Засек — и стал ждать. И если бы надо мной не горела с детства Полярная звезда [178] — скорее всего, здесь бы я и лег…
Повоюем…
Промежуток между машинами и зданиями узок и безопасен. Здания — там тысяча мест, где можно спрятаться, хороших — несколько десятков. Но и для вражеского снайпера — раздолье впереди. Те же тысячи мест, откуда можно вести огонь. Впереди для него — свои, для меня — чужие. Время — непонятно, в чью пользу играет, может, в мою, может, — в его. Когда здесь будет десант или бронегруппа — непонятно, может, через пять минут, может, — никогда. Рассчитывать, как и всегда в разведке, — только на себя…
178
Расхожее выражение на флоте «Над тем-то горит Полярная звезда» — означает, что этому человеку везде и во всем сопутствует удача…
Рисковать я не стал — в развалины на противоположной стороне улицы заполз аккуратно, не давая снайперу возможности поохотиться. Тем не менее он выстрелил еще раз, опять в поразительной близости от меня — хотя и выше, достать меня он не мог из-за машин. Сразу же впереди застучали два пулемета — обычный и пару раз выстрелил крупняк…
У него что — ночной прицел? Очень точно для ночного времени стреляет, подозрительно точно. Или — что похуже? Хотя профессионал в этом случае не стрелял бы, второй выстрел — серьезная ошибка.
Пора скоординировать действия…
— Бобр, ответь Ворону.
— Бобр на приеме!
— Снайпер дальше от вас, точное местоположение не установлено.
— Ворон, мы его засекли. Держим!
— Хорош стрелять! Если вы его не положили — он уже ушел. Держитесь в здании, не высовывайтесь. Не подставляйтесь, он еще жив.
Не знаю, почему я в этом был так уверен… Но почему-то я даже не был уверен, я знал точно, что эта тварь — жива.