Бремя императора
Шрифт:
Хуже прочего оказалось то, что на захваченной территории не осталось никаких запасов продовольствия, а вода была заражена какой-то гнусной болезнью, которой имперцы почему-то не боялись. Зато карвенцы с нартагальцами мерли от нее, как мухи. До тех пор, конечно, пока солдатам не запретили пить местную воду. Из Карвена и Нартагаля начали приходить бесчисленные транспортные корабли с припасами, но до создания достаточного запаса войска альянса дальше наступать не могли. Вот и топтались они на прибрежной линии, стараясь не углубляться в леса дальше, чем на двадцать-тридцать верст. Большинство разведывательных отрядов бесследно исчезало, а возвращающиеся одиночки рассказывали такие ужасы и небылицы, что поверить в них здравомыслящий человек не мог. Как возмущались вечерами в своих палатках карвенские и нартагальские офицеры. Так ведь не воюют! Имперцы просто издеваются над всеми канонами тактики и стратегии! Только вот оные имперцы на возмущение врагов плевали с высокого
В список успехов отряда, в который вошли пятеро друзей, за неделю попали несколько потопленных файрболлами мага небольших шлюпов с продовольствием, два убитых полковника, десяток лейтенантов и полный взвод нарта гальских кирасиров. Последних перерезали настолько быстро, что бедняги не успели даже за мушкеты схватиться. Подобное происходило повсеместно, и встревоженные действиями диверсионных групп командующие вражеских армий отдали приказ передвигаться только большими отрядами. Чаще всего солдаты предпочитали отсиживаться в хорошо укрепленных лагерях, все равно в округе не осталось ни единого человека, грабить было нечего и не у кого. В войсках постепенно начинался глухой ропот – это что за война такая идиотская? Какие-то неуловимые призраки нападают из леса, убивают нескольких солдат или офицеров и бесследно исчезают, не оставляя своих трупов. Поиски не давали никаких результатов. Нападавшие растворялись в лесу, даже следов опытнейшие лесные следопыты не находили.
Отправившийся на разведку Тинувиэль на мгновение показался впереди между деревьями и поднял руку, предупреждая о врагах. Командир показал двумя большими пальцами в стороны, приказывая рассредоточиться. Отряд мгновенно растворился в лесу, а Артин с Леком кошками скользнули на ближайшее дерево, скрывшись в густой кроне. Вскоре там же оказался и эльф.
– Что? – почти неслышно спросил Артин.
– Полсотни человек, сопровождают какую-то важную персону. В основном, паладины, но невысокого посвящения. Полных всего трое. Кстати, у них пленница. Какая-то дура не ушла с остальными в горы, похоже.
– Ясно, – кивнул командир, поворачиваясь к горцу. – Что думаешь?
– Справимся, – криво усмехнулся Лек. – А пленница? Останется жить – ее счастье. Нет, так нет. Ей лучше умереть, чем в руках голодной до баб солдатни остаться. Только вот важную персону мы отпустим. Наш план помнишь?
– А то! – тихо рассмеялся Артин. – Фантазия у вас на пакости, заразы, та еще… Представляю, чего эта персона своим порасскажет.
– Вот-вот, – довольно осклабился горец, затем повернулся к эльфу. – Тини, ты во время боя сделай вид, что маску потерял. Пусть святоши эльфа увидят.
– Я еще и постреляю для начала немного… – кивнул принц. – Лук свой я забрал из Тарсидара. Пусть стрелы останутся, так убедительнее. А таких стрел вы, люди, делать не умеете. Их любой карвенский дурак опознает.
Он был прав, зеленые, сделанные из непонятного упругого материала, покрытые рунами и ощутимо пропитанные странной магией эльфийские стрелы невозможно было спутать ни с какими другими. Их узнал бы самый тупой паладин. Интересно, как себя поведут карвенцы, решив, что у них в тылу высадился выбравшийся за каким-то дорхотом из своего заколдованного леса эльфийский десант? Перепугаются до смерти, это однозначно. А вечером можно будет усугубить впечатление нападением орков на укрепленный лагерь, Храт с удовольствием побросает по святошам томагавки и несколько раз покажется, чтобы уж точно узнали урук-хай.
Отряд паладинов, сопровождающих высокопоставленного инквизитора, одного из Светочей Веры, прибывшего с инспекцией, передвигался очень медленно и осторожно, ничуть не желая нарваться на загадочных невидимых убийц. Скольких уже офицеров те положили! Слухи в армии ходили самые разные, но командующие армией альянса все-таки склонялись к мысли, что это скорее всего имперские горные мастера. Никто другой не сумел бы так легко уходить от хорошо тренированных бойцов, каковыми в подавляющем большинстве своем являлись паладины. Светоч Веры посетил уже три больших лагеря – готовилось наступление, необходимые припасы и снаряжение потоком поступали из Карвена, Нартагаля и Даркасадара. Одно обстоятельство, правда, сильно раздражало святую инквизицию. Манхен ведь был довольно плотно населен, куда все это население подевалось? Ведь не бывает так, чтобы сотни тысяч человек исчезли бесследно. Куда-то их спрятали, и первосвященники требовали от командующих армии выяснить куда именно. Главная цель святой войны, борьба с еретиками, не была достигнута. Это очень не нравилось господам инквизиторам, вынужденным со скуки выискивать крамольников в собственных войсках. Ежедневно они воодушевляли солдат кострами, на которых десятками горели их сослуживцы. Очень жаль, что святой инквизиции не было доступа к войскам союзников, уж там бы они развернулись по-настоящему, там еретиков хватало с избытком. Но, увы, союзники Ничего, их время еще придет. Скорее бы найти население Манхена, этих защитить будет некому. Особенно после поражения империи, а в нем святые отцы были полностью уверены.
Никогда еще Карвен не собирал настолько большой и сильной армии.Вчера вечером отряд обстреляли, положив стрелами добрых полдесятка паладинов невысокого посвящения. Остальным впервые за все время с начала войны повезло – стрелка удалось взять живым. Такого до сих пор не случалось, и Светоч Веры приказал не трогать пойманную девчонку, на что солдаты ответили глухим, недовольным ропотом. Да, как ни странно, стреляла совсем молодая девушка, затаившаяся на дереве. Ее уже раздели и собрались было пустить по кругу, когда подошел отец-инквизитор. Он немедленно наложил на паладинов епитимью и забрал связанную лучницу, решив заняться ею самостоятельно. Пленницу пришлось нести весь день, солдаты успели так избить ее, что она не могла ходить. Сейчас девчонка стояла привязанная к дереву и затравленно смотрела на инквизитора, любовно подготавливающего пыточные инструменты.
Джартан, паладин шестого посвящения, стоял на страже, с трудом сдерживая зевоту. Одновременно он настороженно вслушивался в звуки ночного леса. Какие-то птицы верещат, да противно так, дома подобных нет. Где-то рычит крупный хищник, но это безопасно, не полезет зверь к кострам. Часовой переступил с ноги на ногу и поежился, вспомнив обнаруженный отрядом несколько дней назад полностью вырезанный небольшой лагерь. Как кричал Светоч Веры, какие кары небесные призывал на головы проклятых еретиков. Да Джартану и самому страшно было видеть трупы сослуживцев, многих из которых он неплохо знал, кое с кем даже частенько сиживал за кружкой эля в казарменных тавернах. Паладинам ведь дозволялось многое из того, что начисто запрещали обычным солдатам. Вспомнив вчерашнюю девку, он досадливо цыкнул зубом. Принесло же этого паскудного инквизитора, только собрались с ребятами развлечься немного. А теперь Светоч Веры быстро превратит ее в воющий от боли кусок мяса, непригодный ни для чего толкового, видал паладин во что превращались жертвы инквизиторов.
Над головой внезапно раздался тихий шелест, и часовой встрепенулся. На Манхене водились очень неприятные ядовитые змеи, кусающие исподтишка. Не хотелось бы нарваться на такую. Он даже не успел понять, что угрожает ему совсем не змея, а куда более опасное существо – человек. С ветки над головой тихо опустилась удавка и захлестнула шею паладина. Он судорожно дернулся пару раз, вытаращив глаза и попытавшись ослабить тонкий шнурок, но не сумел и через некоторое время отдал богу душу.
– Готов? – почти неслышным шепотом поинтересовался Санти.
Энет, сматывающий удавку, только кивнул в ответ. Лицо юного графа исказила брезгливая гримаска – не любил он убивать таким образом.
– Все часовые успокоены, – сказал незаметно подошедший Лек. – Тини, давай. Твоя очередь.
– Хорошо, – мягко улыбнулся принц, доставая из-за спины лук и натягивая на него тетиву.
Затем он быстро взобрался на дерево и уселся в удобной развилке, откуда поляну, на которой остановились паладины, было видно как на ладони. Первым делом в поле зрения попали привязанная к дереву девушка и готовящийся к пыткам инквизитор. Как жаль, что эту сволочь приказано оставить в живых. Но ничего, он свое все равно получит. Эльф оскалился и смазал наконечник первой стрелы очень интересным ядом, который знали только в Эльваране. Пузырек в поясной карман он припрятал заранее. На всякий случай. Этот яд убивал не сразу, а через полгода, причем умирал отравленный чрезвычайно неприятным способом, сгнивая заживо. Тинувиэль наложил стрелу на тетиву и выстрелил. Стрела вскользь задела руку инквизитора. Тот отчаянно завизжал и попытался спрятаться за ближайшим деревом. Принц едва слышно рассмеялся – все, святоша, ты уже мертв, только еще не знаешь об этом. Стрелы летели одна за другой, на поляне поднялась паника, солдаты бросались со стороны в сторону, пытаясь спастись. Однако офицеры быстро навели порядок, принявшись отбивать стрелы мечами. Да, паладины полного посвящения на многое способны. Пора самому браться за мечи, стрелять дальше смысла не имеет. Тинувиэль обнажил картаги и мягко спрыгнув на траву, оставив лук и котомку на дереве. Потом вернется.
Из леса на поляну одна за другой выскальзывали фигуры в грязно-зеленых, пятнистых комбинезонах и масках, скрывающих лица, и накидывались на солдат и паладинов. Первых резали, как свиней, бедняги вообще не успевали ничего сделать, только покорно умирали, зато со вторыми приходилось повозиться. Но против двух-трех горных мастеров даже паладин полного посвящения долго продержаться не мог.
Командир отряда сопровождения, полковник Рекст Охайрон, сражался с одним из пришельцев, отчаянно защищая свою жизнь. Он почти уверился, что перед ним горный мастер, никто не другой не может так владеть мечами. Только фигура врага настораживала, какая-то она была обманчиво хрупкая. Отчаянным выпадом офицер задел врага, и с лица того упала маска. Рекст едва не выронил меч, увидев наполненные яростью миндалевидные глаза и острые уши эльфа. Поняв, что разоблачен, перворожденный мелодичным голосом прокричал: «Элтиэ аль диль атэль!», и отпрыгнул в сторону, мгновенно исчезнув в зарослях. Вслед за ним скрылись и остальные нападающие.