Бремя императора
Шрифт:
– Двадцать, так двадцать! – отмахнулся сержант. – Человеческая жизнь как-то дороже. Его величество никогда на помощь людям денег не жалел.
– Тогда откланиваюсь, – кивнул маг и скрылся в туманной дымке, прихватив корзинку с хирургическими инструментами.
– Госпожа, – вежливо поклонился Лек, повернувшись к приподнявшей голову женщине. – Мы рады, что смогли помочь вам. Но сообщите, прошу вас, что здесь произошло.
Она ответила не сразу, продолжая ощупывать себя, видимо, никак не могла поверить, что ничего у нее больше не болит. Что полностью здорова. В конце концов женщина с помощью сержанта встала и неловко поклонилась горцу. Бедняжке явно было сильно
– Муж напился… – прошептала она. – Деньги требовал… Все перерыл, последнюю крупу высыпал…
Из глаз женщины крупным горохом посыпались слезы.
– А как отдать-то? Полтархема осталось до конца месяца, пока еще я дошью платье госпоже Мерике… А мальчики кушать кажное утро просють… Юрген усе орал, тряс, потом переколотил посуду, полки разломал. Искал. Не нашел и бить начал… Ногами топтал…
– То есть, семью кормите вы, а он последнее отбирает? – прищурился Лек.
– Да он, паскуда, за три года гроша медного не принес! – в сердцах выкрикнула женщина, забыв, что перед ней аристократ. – Только и знает, что из дому тянуть! Все, что было, пропил! Неделю назад сыночка мово старшого хотел нартагальцам на корабль продать, я не дала…
Она глухо, отчаянно зарыдала.
– Что?! – не выдержал сержант. – Родного сына в рабство?! Ох, и гнида же…
Лек тоже был потрясен до онемения. Такой степени бесчеловечности он себе представить не мог. Своего собственного ребенка продать в Нартагаль? Каждый ведь знает каково там живется рабам. Что ж, услышанное только утвердило его в принятом решении.
– Значит, вы ничего не имеете против, если он из вашей жизни исчезнет? – спросил юноша.
– Да хоть бы он куда хошь сгинул, вошь проклятая… – простонала несчастная женщина, раскачиваясь и тихо плача. – Разве ж энто человек? Токо выпивку ему, больше ничо знать не хотит. Где мне таперича младшенького мово искать? Перепугалося дите, када Юрген мине ногами топтать начал, на улицу убегло…
– Ваш? – выступил вперед молодой стражник, державший спящего ребенка, и снял с его головы плащ.
– Таличек! – вскрикнула женщина, выхватывая из рук парня мальчика, тот недовольно забурчал.
– Не будите, пусть себе спит, – улыбнулся Лек. – Молоком с медом мы его напоили, чтобы не простыл.
– Спаси вас Единый, молодой господин! – пролепетала потрясенная женщина. – Спаси вас Единый…
– А где ваш муж сейчас?
– Где ж ему ищо быть? В спальне. Наизмывался всласть и дрыхнет…
– Приведите, – повернулся горец к сержанту.
– Ща-а-а-с… – злорадно ухмыльнулся тот и скрылся в глубине дома.
Вскоре оттуда раздался вопль, потом хриплый мат, перемежающийся звуками ударов. Еще через некоторое время из дверей показался Мертак, волоча за шкирку небритого субъекта в замызганной рубахе и драных штанах. Тот хлопал глазами и слабо трепыхался, но против дюжего сержанта горе-плотнику было, что воробью против коршуна. Лек с отвращением смотрел на человека, превратившего беззащитную женщину, мать его детей, в окровавленный кусок мяса. Собиравшегося продать родного сына в рабство. И все это ради выпивки? Жалкое зрелище. Нечто опухшее, ни на что не похожее, крохотные глазки неясного цвета с недоумением мигают, руки трясутся. Рубаха залита блевотиной.
– Юрген… Как его фамилия?
– Декван, – ответил кто-то из стражников.
– Благодарю, – кивнул Лек. – Итак, Юрген Декван?
– Дык… – прохрипел тот. – Енто… Так оно, милсэр…
– Светлый лорд! – ткнул пьяницу под ребра большим пальцем сержант.
– Охрхр… – согнулся Юрген. – Ой-йой-йой… Не бейте, светлый лорд!
Ой, не бейте!Плотник рухнул на колени и принялся ползать по полу, хныкая и размазывая сопли по небритой морде. Лек с гадливостью смотрел на это нечто, отдаленно напоминающее человека. Единый Создатель! Да как же можно доводить себя до такого состояния? Но ладно бы себя, так ведь что с семьей творит! Вспомнив синее, распухшее, залитое кровью лицо еще молодой, в общем-то, довольно симпатичной женщины, юноша вздрогнул. А ребенок? Что могло случиться, если бы они не нашли мальчика? Замерз бы к утру.
– Ты действительно хотел продать сына нартагальским купцам? – спросил юноша, решив все-таки проверить слова жены пьяницы.
– А на чо исчо он нужон? – заскулило жалкое подобие человека. – Я иво кормил, поил. Хай таперя возвертает!
– Сколько лет мальчику? – резко повернулся к женщине потрясенный Лек.
– Восемь…
– Значит, восьмилетний ребенок тебе что-то должен?
– А то как же! – гордо заявил Юрген. – Не могет работать, знать продать. Мине выпить надобно!
Лека буквально передернуло от этих слов.
– Что, светлый лорд, не доводилось еще таких видеть? – криво усмехнулся сержант. – Для него все – только мне, а там пускай хоть мир рушится.
– Не доводилось… – пробормотал Лек, его трясло от гнева, зубы скрипели, давно он не испытывал столь испепеляющей ярости. – У нас таких не было. А если и попадались, то их быстро на мороз подыхать выкидывали.
– Нам бы так… – позавидовал Мертак.
– А что, в каменоломнях разве лучше? – иронично приподнял бровь Лек.
– В каменоломнях? – переспросил сержант, расплываясь в довольной улыбке, видимо, не надеялся на подобный исход. – Не-а, самое такой паскуде место будет.
– Судебный пристав здесь?
– Да, – донесся из дверей чей-то голос, и в разгромленной прихожей появился закутанный по уши в теплый, шерстяной плащ невысокий, плотный человек. – Мое имя – Этев Нимод, прибыл по вызову патруля. Вы собираетесь выносить приговор?
– Да, как горный мастер боевого братства империи Элиан я имею на это право.
– Конечно, имеете, светлый лорд! – низко поклонился пристав, затем достал из непромокаемой сумки принадлежности для письма. – Готов фиксировать.
– Очень хорошо, – голос Лека стал ледяным. – Приговариваю Юргена Деквана из Тарсидара за избиение беззащитной женщины к пяти годам каторжных работ в мевидарских каменоломнях. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит! Да-да, сволочь, в тех самых каменоломнях, где добывают черный мрамор. Тебя там быстро отучат от пьяных дебошей.
– Светлый ло-о-о-о-рд… – взвыл сразу протрезвевший плотник, от ужаса испортив воздух. – Пощади-и-и-т-е-е…
– А жену свою с детьми ты пощадил, тварь?! – с ненавистью выплюнул юноша, едва удержавшись, чтобы прямо здесь не смахнуть Юргену голову. – Она тоже просила у тебя пощады! Но ты помнил только, что тебе выпить хочется! Теперь получи по заслугам. Уберите его, завтра же отправьте по порталу в Мевидар.
– Не фиг на него силу портала тратить, светлый лорд, ее не всякий маг восстановит. Через неделю в те края большой бриг пойдет, посидит наш плотник пока в камере. Я его в особую камеру посажу. Там быстро птичкой сделают…
– Наверное, вы правы, – согласился юноша, не понявший причем здесь птичка, но не обративший на это особого внимания. – Меня слишком разозлил этот…
Он не нашел, как назвать пьяницу, и только раздраженно дернул щекой.
– Меня не меньше, – скривился сержант, с отвращением смотря на захлебывающегося хриплым плачем и ползающего у них в ногах Юргена.