Бремя императора
Шрифт:
Ланиг легко поймал ее и швырнул обратно в кресло, да так, что девушка сильно ударилась и вскрикнула. Она с ужасом смотрела в горящие гневом глаза старого мастера.
– Не советую играть со мной, мне на вашу красоту плевать, – холодно сказал он. – Прошу также учесть, что если из-за вас погибнет молодой ар Сантен, то вас ждет судьба рабыни в нартагальском борделе для черни. Я вам это обещаю. У нас рабства не существует, зато в Нартагале оно есть.
Элиа съежилась в кресле и непонимающе смотрела на жуткого старика, походившего в этот момент на приготовившегося к атаке коршуна. Его глаза продолжали гореть диким гневом, таким начальника императорской стражи видел мало кто. А кто видел, тот чаще всего уже не мог ничего рассказать. Мертвые ведь обычно молчат. Но почему этот ходячий кошмар пристал к ней?! Что ему баронесса ар Сарах сделала? За что он так ненавидит ее? Элиа прекрасно знала, что Ланиг ар Вортон своим словом не разбрасывается. Раз обещал, что она станет рабыней в нартагальском
Девушка едва не расплакалась, с величайшим трудом сдержав себя. Единый! Да за что же ей все это? Никогда ведь не хотела быть объектом внимания расфранченных молодых лордов, вот и избавлялась от них как могла. Красота стала для Элиа проклятием, где бы она не появилась, ее не оставляли в покое. Каждый тарсидарский ловелас считал себя неотразимым, считал, что небогатая девушка должна кидаться ему в объятия не задумываясь. В конце концов, все это настолько надоело, что юная баронесса решила сыграть роль роковой женщины и принялась играть с ухажерами в довольно жестокие игры. И не считала себя ни в чем виноватой! Узнав о самоубийстве нескольких молодых дураков, только плечами пожала. Сами виноваты. Она не давала никому из поклонников никаких обещаний! Терпела их присутствие, не более! Элиа донельзя изумилась, когда подруги рассказали о том, кем ее считают в обществе. И обиделась до глубины души. Считают хладнокровной стервой? Владыка Бездны с ними! Может, хоть доставать перестанут. Увы, не перестали, молодые лорды все так же стремились добиться взаимности неприступной красавицы, не обращая никакого внимания на ее репутацию. Элиа старалась как можно реже посещать светские мероприятия, смертельно устав бороться за свою независимость. На сегодняшний бал она тоже не хотела идти, но не рискнула отвергнуть приглашение высокого лорда ар Инвата. Слишком влиятелен и богат, при желании способен доставить массу неприятностей, а родители баронессы умерли давно, защитить одинокую девушку некому. Даже обратиться за защитой не к кому, любой «защитник» потребует доступа к телу, а Элиа скорее согласилась бы умереть, чем допустить подобное. Впрочем, был бы жив отец, то и он не помог бы. Что мог сделать против могущественного вельможи небогатый барон, едва сводящий концы с концами? Ровным счетом ничего.
На балу девушке поначалу понравилось, по крайней мере, к ней никто не приставал. Появление эльфа поразило, а его пение едва не заставило плакать. Не представляла себе Элиа раньше, что можно так петь. Да нет, эльфийский принц не пел, он выдирал души слушателей, заставлял их чувствовать все, что чувствовали герои баллады. А потом Энет ар Инват представил ей своего наставника… Сперва девушка с досадой подумала, что появился еще один поклонник и вскоре начнет доставлять ей неприятности. Но неловкий, долговязый горец вдруг чем-то понравился. Впервые за несколько лет кто-то понравился Элиа по-настоящему, имелся в этом Леке ар Сантене какой-то внутренний стержень, который напрочь отсутствовал у других лордов. Девушка слушала его лепет даже с интересом, хотя едва сдерживала смех, уж больно забавным выглядел молодой горный мастер. Почему-то потянуло к нему, причем, потянуло так, что она никак не могла заставить себя успокоиться. Ничего ведь особенного в этом юнце не было! Он даже моложе года на три. Элиа убеждала саму себя, что нельзя поддаваться чужому обаянию, что это опасно, но продолжала слушать юношу. Смотрела на его простоватое лицо и не могла насмотреться. Дикий варвар оказался вовсе не варваром, он знал напамять множество стихов и баллад, многие из которых Элиа никогда не слышала. Зато Лек не знал многого из читанного ею. Молодым людям нашлось чем поделиться друг с другом. С горцем оказалось интересно, в отличие от других молодых лордов, думающих только о дополнительном влиянии и богатстве. Элиа даже согласилась потанцевать с Леком, но не успела. В дело вмешались эти страшные старики…
– Я повторяю вопрос, сударыня, – с брезгливостью выплюнул начальник стражи. – Вы хорошо поняли, что с вами произойдет, если вы растопчете душу Лека ар Сантена?
– Поняла… – мертвым голосом ответила девушка, на ее ресницах дрожали готовые сорваться слезы, она едва сдерживала судорожные рыдания. Сердце казалось куском льда и болело. Как же оно болело… Но нет. Не покажет она этой сволочи своей слабости! Пусть они все будут прокляты!
– Я вообще советую вам воздержаться от контактов с ним, – продолжил Ланиг. – Иначе мне придется принять меры.
– Поддерживаю! – раздался чей-то голос, напоминающий шелест ветра в камышах.
В руках начальника стражи мгновенно оказался обнаженный картаг. Но увидев, кто говорит, он спрятал меч и низко поклонился. Из стены наполовину выступил человек в сером с серебром плаще, его лицо скрывал туман, черты плыли и постоянно менялись. На какое-то мгновение казалось, что можно понять, кто скрывается под туманной маской, но только на мгновение. Элиа расширенными от изумления глазами смотрела на незнакомца. Эльдар! Единый Создатель! Эльдар. Легендарный рыцарь престола. Никогда до сих пор девушке не доводилось видеть эльдаров, да и не только ей, вообще мало кому доводилось.
– Я
тоже советую вам не трогать Лека ар Сантена, баронесса ар Сарах, – маг вышел из стены и замер неподвижно, он выглядел полупризраком. – И если вы не прислушаетесь к нашему с господином ар Вортоном совету, то я помогу исполнить его обещание.– Господин мой, эльдар! – снова поклонился начальник стражи. – Благодарю за поддержку. Я очень рад, что вы появились. Происходит много непонятного, нам необходим ваш совет.
– Император Маран получил сообщение мастера-наставника Кертала, – безразлично ответил эльдар. – Его величество обратил на Тарсидар свое внимание и прислал меня для контроля. Надеюсь, я могу остановиться у вас, господин ар Вортон? Нам многое нужно обсудить.
– Конечно! – кивнул тот. – Созвать совет мастеров-наставников?
– Да. Но об этом позже, дела боевого братства не касаются госпожи ар Сарах.
– Вы правы, господин мой! – резко кивнул Ланиг, поворачиваясь к баронессе. – Надеюсь, вопрос решен, сударыня?
Но Элиа не слушала его, она смотрела на эльдара. Сквозь слезы смотрела и никак не могла поверить, что даже рыцарь престола считает ее последней тварью. Как же это? За что, Единый?!
– И вы… – прорвало плотину, и из глаз девушки потекли слезы, они наполнились каким-то мертвенным отчаянием. – Даже вы… А я-то, дура, верила, что эльдары добры и справедливы…
Она замерла в кресле, выпрямившись и дрожа всем телом. Глаза походили на провалы, наполненные болью и непониманием. Возникало ощущение, что в этот момент рушится весь ее мир. Весь мир, которым она жила, которым дышала, о котором мечтала. Она молча кричала от боли, вот только услышать ее крик способен был далеко не каждый. Однако находившиеся рядом много повидавшие люди все-таки услышали…
Эльдар с начальником стражи растерянно смотрели на окостеневшую, выглядящую полумертвой девушку. Она опустила голову, пытаясь скрыть от них свои слезы, не желая казаться слабой, но ее боль и отчаяние были ясно видны двум старикам. Не вписывались эти боль и отчаяние в образ хладнокровной стервы, никак не вписывались.
– Дело, похоже, куда сложнее, чем мы с вами думали… – задумчиво сказал рыцарь престола. – Что-то здесь не так. Мы исходили из сложившегося в обществе мнения о госпоже ар Сарах, не удосужившись проверить его.
– Похоже, – мрачно согласился начальник стражи, на лице старика проступило недоумение. – Я проверю.
– Только не используйте для этого мэтра Эстевана, – иронично хмыкнул эльдар. – А то вы слишком любите простые решения, друг мой. Они далеко не всегда работают.
– Результат обычно хочется получить как можно быстрее, – вздохнул Ланиг, – а мэтр Эстеван неплохо помогает убедить несговорчивых поделиться информацией. Но вы правы, далеко не всегда нужно.
– Не стоит плакать, сударыня, – подошел к Элиа эльдар. – Возможно, мы не во всем правы, извините, коли так. Однако ваша репутация слишком страшна, два человека покончили с собой из-за вас. Совсем молодых человека. Несколько юношей после встреч с вами походят на изжеванные тряпки, они ни на что больше не пригодны. Вы протоптались по их душам, как безумный носорог. Разве так можно?
– А по моей не топтались?! – подняла бледное, дергающееся лицо девушка. – Знали бы вы, как они все мне надоели! Я никого из них не звала, они мне не нужны и неинтересны! Какого дорхота они ко мне лезут?! Жизни не дают, выйти никуда нельзя, чтобы на очередного поклонника не наткнуться. Им ведь только тело мое нужно, а не душа! Единый, да избави же ты меня от этого кошмара! Что я тебе такого сделала?! Почему каждый похотливый подонок считает, что я обязана бросаться ему на шею?! Не буду! Слышите, вы, не буду! А раз не бросаюсь, то я хладнокровная стерва, да?! Почему только об их чувствах все думают? А о моих кто подумает?! Я ведь тоже человек, мне тоже больно…
Она снова опустила голову, судорожно вцепившись в подлокотники кресла. Эльдар довольно долго стоял молча, смотря на девушку и о чем-то размышляя. Видимо, у него совсем не было опыта в обращении с женщинами, тем более, с женщинами плачущими. Затем пожал плечами, негромко сказал что-то Ланигу и отошел в сторону, предоставляя начальнику стражи самому разбираться с девушкой.
– Знаете, сударыня, – заговорил Ланиг, в голосе старика звучала горечь. – Может, я и не прав в отношении вас, но вы напоминаете мне одну леди времен моей молодости. Именно после встречи с ней я стал, как многие говорят, «ледяным ящером», напрочь отказавшись от личной жизни. Вы, как и она, не хотите понимать, что и другим бывает больно. Не только вам! Никто ведь не мешает сказать влюбленному парню, что он вам не нужен и не интересен. Жестко сказать. Порвать все отношения. Переживет! Не сразу, но переживет. А что делаете вы? Вы жестоко то приближаете к себе человека, то отдаляете. Издеваетесь. Насмехаетесь. Наслаждаетесь его болью. Да поймите же вы, что нельзя играть чужой любовью, страшно заплатите! Единый заставит уплатить такую цену, весь ужас которой вы даже представить себе не можете. Именно потому, что вы играете чувствами других людей, развлекаетесь, не думая об их боли, я считал, считаю и буду считать вас хладнокровной сволочью. Не верю я вашим слезам и вашему отчаянию. Изменитесь для начала, только после этого вам начнут доверять.